В этот момент зазвонил телефон. Звонили из моторного цеха. Просили срочно приехать. Возникли проблемы с новым двигателем.
— Поехали вместе, — предложил я Коробейщикову. — Заодно посмотрите, где можно разместить сварочную линию.
По дороге в моторный цех я размышлял о предстоящей поездке в Нижний. Нужно будет проверить все узлы танка, от ходовой части до вооружения. А пока надо разобраться с московскими делами.
В моторном отделении КБ нас встретил Воробьев, невысокий худощавый человек в круглых очках и мешковатом костюме старого покроя. Он нервно протирал очки, глядя на показания приборов.
— Леонид Иванович, хорошо что вы приехали, — его тихий, слегка дрожащий голос выдавал волнение. — У нас проблема с системой охлаждения нового дизеля.
На испытательном стенде был закреплен опытный образец двигателя. Вокруг него суетились техники, протягивая провода к измерительным приборам.
— При длительной работе на максимальных оборотах температура поднимается выше расчетной, — Воробьев развернул график испытаний. — А нижегородская группа ждет окончательный вариант для серийного производства.
Коробейщиков тут же полез разглядывать двигатель, бормоча что-то себе под нос. Его длинная фигура нависла над агрегатом.
— А что если… — он вдруг оживился. — Вот здесь, в районе гильз, можно применить новый метод сварки. Увеличим теплоотдачу на тридцать процентов!
Я внимательно изучал показания приборов. Действительно, проблема серьезная. Без надежной системы охлаждения нечего и думать о запуске в серию.
— От Варвары Никитичны пришли расчеты по модификации радиатора, — продолжал Воробьев, привычно теребя пуговицу на пиджаке. — Но нужно провести полный цикл испытаний в Нижнем.
Я взглянул на часы. До поезда оставалось четыре часа.
— Сколько времени нужно на доработку чертежей?
— К вечеру подготовим полный комплект, — Воробьев уже раскладывал бумаги в идеальном порядке, как он всегда делал. — Успеете забрать с собой в Нижний.
Я кивнул.
— Ладно. Все документы и отчеты заберу с собой. Будем думать, что делать с системой охлаждения.
Выйдя из моторного отделения, мы направились в броневую лабораторию.
По пути я размышлял о том, как изменилось старое здание усадьбы Рябушинского за последние месяцы. В бывших парадных залах теперь размещались кульманы и чертежные столы, в подвалах оборудовали испытательные стенды, а в мезонине расположилась техническая библиотека.
Величковский встретил нас у входа в лабораторию.
— Пойдемте, Леонид Иванович, — он широким жестом указал в сторону. — Только что получили результаты испытаний новой марки брони.
В лаборатории пахло металлом и химическими реактивами. На длинном столе лежали образцы стали с аккуратно пронумерованными бирками. Рядом громоздился новый немецкий спектрограф.
— Вот, смотрите, — Величковский поднес к свету металлографический снимок. — При добавлении хрома в определенной пропорции структура металла существенно улучшается.
Коробейщиков тут же схватил образец:
— Через тернии к звездам! А ведь такую сталь вполне можно варить моим методом!
— Тише, Семен Артурович, — мягко остановил его Величковский. — Сначала нужно закончить все испытания. Вот здесь, — он указал на графики, — данные по вязкости и прочности. А вот результаты обстрела.
В этот момент в лабораторию вошел Мышкин, начальник службы безопасности. Его неприметная фигура в сером костюме словно соткалась из воздуха.
— Леонид Иванович, — он говорил тихо, как всегда. — Пришло сообщение от Северцева. На строительстве башни задержали подозрительного фотографа.
Я кивнул. Вопросы безопасности требовали постоянного внимания.
— Разберитесь и доложите, — коротко ответил я. Мышкин тут же испарился. — Что у нас дальше, Николай Александрович?
— Артиллерийское отделение, — Величковский сверился с записями. — Там интересные наработки по стабилизатору орудия.
По пути я отметил, как четко организована работа в КБ. Полуэктов хорошо поставил систему допусков. На каждой двери таблички с уровнем секретности, у сотрудников цветные пропуска на груди.
В артиллерийском отделении нас встретил гул работающих станков. Здесь создавались макеты и опытные образцы орудийных систем.
Над чертежами колдовал Гаврюшин, педантичный до мелочей специалист по баллистике. Его тонкие пальцы были испачканы чернилами. Видимо, снова всю ночь делал расчеты.
— Владислав Арнольдович, показывайте, — я подошел к его столу.
— Вот, смотрите, — он достал из ящика стола потертый блокнот с бесконечными формулами. — Мы решили проблему с отдачей. Новая система компенсаторов позволяет существенно повысить точность.
На стене висела огромная схема орудия в разрезе. Рядом таблицы с результатами последних испытаний.
— А самое интересное здесь, — Гаврюшин развернул чертеж стабилизатора. — Совершенно новая конструкция. Позволяет вести прицельный огонь даже на ходу.
Коробейщиков, который все это время изучал макет казенной части, вдруг встрепенулся:
— А что если здесь, в креплении люльки… — он схватил карандаш, начал быстро чертить прямо на полях схемы.
— Семен Артурович! — в голосе Гаврюшина прозвучал легкий ужас. — Это же чистовой чертеж!
