Полуэктов, как всегда подтянутый, с идеально уложенными седеющими усами, уже ждал меня в своем кабинете. Он как раз заканчивал утреннюю гимнастику по системе Анохина. Я застал его за последними упражнениями.
— А, Леонид Иванович! — он ловко накинул китель. — Раненько вы. Что-то срочное?
Я выложил на стол карту и списки:
— Георгий Всеволодович, нужна ваша помощь. Срочная геологическая экспедиция. Вот сюда, — я указал район на карте.
Полуэктов склонился над столом, по привычке поглаживая старинный портсигар с вензелями:
— Между Волгой и Уралом? Интересный выбор… — он прищурился. — И что там?
— Нефть, — коротко ответил я. — Большая нефть. Есть прямое указание товарища Орджоникидзе начать разведку немедленно.
— Немедленно? — Полуэктов хмыкнул. — В конце октября?
— Именно поэтому пришел к вам. Нужен транспорт. Вездеходы, тягачи, все, что может работать в зимних условиях. И палатки, походное снаряжение…
Полуэктов достал из портсигара папиросу, закурил, глубоко затянувшись:
— У нас там, кстати, недавно закончились окружные учения. Часть техники еще не вернулась в части. Можно… хм… временно передислоцировать.
— Сколько единиц?
— Два вездехода «Коммунар», три трактора «Фордзон-Путиловец», и… — он сверился с какой-то бумагой на столе, — пять грузовиков АМО-Ф-15. Правда, потребуется время на оформление…
— Сколько?
— По уставу — неделя минимум.
— У нас нет недели, — я достал из портфеля сложенный вчетверо лист. — Вот мандат от Орджоникидзе. Особая важность, оборонное значение. Впрочем, с грузовиками у нас проблем нет. Свои возьму. Но вот вездеходы и тракторы не помешают.
Полуэктов внимательно изучил документ:
— Что ж, это меняет дело. Можно оформить как продолжение учений. Под видом испытания техники в зимних условиях.
— Отлично. Что еще можете выделить?
— Походное снаряжение, палатки, полевые кухни… — он принялся быстро писать в блокноте. — Радиостанция РСБ есть одна свободная. И… — он сделал паузу, — могу придать взвод связи. Для обслуживания техники и охраны. Заодно и боевая учеба в полевых условиях.
— Великолепно. Когда можно начать погрузку?
Полуэктов взглянул на часы:
— Дайте мне три часа. Нужно связаться с командирами частей и автобазой. К обеду все будет готово. Куда подавать технику?
— На товарную станцию. Мы формируем специальный состав.
— Хорошо, — он протянул руку к телефону. — Да, и еще… — он вдруг улыбнулся. — У меня как раз на испытании новая модель полевой радиостанции. Более мощная, чем РСБ. Если хотите, можем заодно и ее… испытать в полевых условиях.
— С удовольствием испытаем, — я тоже улыбнулся, понимая его намек.
— Тогда все сделаем, — он снял телефонную трубку. — Соедините с автобазой… И да, Леонид Иванович, — добавил он, прикрыв трубку рукой. — Я тут на днях получил интересные метеосводки из того района. Если хотите, могу поделиться.
Через полчаса я выходил из штаба с папкой документов и метеосводками. Полуэктов, как всегда, оказался надежным союзником. Теперь нужно было спешить в Промышленную академию, решать вопрос со специалистами.
Метеосводки, полученные от Полуэктова, оказались неутешительными. Холодный фронт двигался с севера быстрее, чем я ожидал. У нас оставалось не больше двух недель до серьезных заморозков.
По дороге в Промышленную академию я просмотрел список кандидатов, составленный ночью Островским. Его размашистый почерк покрывал несколько страниц, испещренных пометками и странными геометрическими фигурами на полях.
Но главное — имена. Преображенский, Лапин, еще несколько специалистов из Горного института. Величковский обещал собрать их к десяти утра.
Степан лихо развернул «Бьюик» у парадного входа академии. Здание, построенное еще при Александре II, встретило меня гулкими коридорами и запахом свежего кофе из буфета. В приемной Величковского уже толпились люди. У одного эдакая характерная бородка, у другого массивная фигура.
Профессор встретил меня у дверей кабинета:
— Все в сборе, Леонид Иванович. Даже больше, чем мы планировали. Появились очень интересные кандидатуры…
Я прошел в просторный кабинет, где вдоль стен высились шкафы с геологическими образцами, а на столах громоздились стопки научных журналов.
Тут пахло кофе, табаком и еще чем-то неуловимо академическим. Может быть, старыми книгами, может быть, минералами в застекленных шкафах. Огромные окна выходили в облетевший сад, где октябрьский ветер гонял пожелтевшие листья.
Николай Александрович расположился за массивным столом, заваленным геологическими картами. Рядом пристроился Островский, уже успевший достать бумагу для рисования узоров. Претенденты расселись вдоль длинного стола для заседаний.
— Позвольте представить, — начал Величковский, протирая пенсне. — Дмитрий Павлович Преображенский, специалист по осадочным породам…
Преображенский, сухощавый человек лет пятидесяти с окладистой седеющей бородкой, чинно кивнул. На нем был серый костюм тройка безупречной чистоты, а в петлице поблескивал значок Горного института.
— Далее, Михаил Федорович Лапин, солидный опыт разведки в Грозном…
