Наконец, Сталин завершил чтение, закрыл папку и поднял на меня глаза. Внимательный, оценивающий взгляд, в котором читалась проницательность и привычка к власти.
— Садитесь, товарищ Краснов, — произнес он негромко, указывая на стул напротив. — Рад видеть вас живым и здоровым после всех приключений в Баку.
Я сел, стараясь выглядеть спокойным, хотя сердце колотилось как бешеное. Перед нашим прошлым разговором меня арестовали по подозрению в шпионаже, и только мои «пророчества» и ценные промышленные разработки спасли меня от расстрела.
— Благодарю, товарищ Сталин. Действительно, поездка выдалась насыщенной.
Вождь взял со стола коробку папирос и протянул мне:
— Курите?
— Благодарю, не курю, — ответил я.
Он кивнул, как будто одобряя эту привычку, и отложил коробку.
— Товарищ Орджоникидзе высоко оценил результаты вашей работы в Баку, — начал Сталин, раскуривая трубку. — Особенно это… как его… — он сделал паузу, словно пытаясь вспомнить название.
— Турбобур, товарищ Сталин, — подсказал я.
— Да, турбобур, — кивнул он. — Расскажите подробнее. Только без лишних технических деталей. Меня интересуют практические результаты.
Я достал из портфеля несколько бумаг с графиками и диаграммами:
— Внедрение турбобуров на промыслах Биби-Эйбата дало потрясающие результаты. Скорость бурения увеличилась в четыре раза, глубина достигла двух тысяч метров, доступ к богатым глубинным пластам открыл новые перспективы. Дебит скважин вырос на треть, качество нефти заметно повысилось. Больше легких фракций, меньше примесей.
Я показал диаграмму роста добычи:
— При применении турбобуров на всех промыслах Азнефти мы рассчитываем на прирост общей добычи минимум на двадцать процентов к концу года, а к концу пятилетки на все пятьдесят. В денежном выражении это дополнительно сто миллионов рублей ежегодно.
Сталин внимательно изучал диаграммы, не проявляя никаких эмоций.
— Откуда уверенность в долгосрочном росте? — спросил он. — Не будет ли эффект временным?
— Мы проверили это на первых скважинах, пробуренных еще в феврале, — я положил перед ним график стабильности добычи. — За четыре месяца никакого падения дебита. Напротив, благодаря лучшему качеству скважин и отсутствию песка, загрязняющего пласт, добыча стабильна.
Сталин кивнул и перешел к следующему вопросу:
— А что с внедрением социалистических методов управления? Там же были разоблачения вредителей, если я правильно понял доклады ОГПУ?
Я рассказал о раскрытии коррупционных схем в руководстве Азнефти, о выявлении саботажа при закупках оборудования, о диверсии на компрессорной станции. Сталин слушал внимательно, время от времени делая пометки в блокноте.
— Значит, бывшее руководство сознательно тормозило технический прогресс, — задумчиво произнес он. — Это соответствует нашим наблюдениям и в других отраслях. Вредительство явление системное.
— Совершенно верно, товарищ Сталин, — я вытащил из портфеля еще один документ. — Вот результаты финансовой проверки. За пять лет через подставные фирмы выведено около сорока миллионов золотых рублей. Большая часть на счета в европейских банках.
Вождь взял документ, просмотрел первую страницу и отложил в сторону.
— С этим разберется ОГПУ. Меня больше интересует позитивная часть. Что еще удалось сделать для укрепления советской власти в нефтяной отрасли?
Я рассказал о новой структуре управления Азнефтью, о выдвижении талантливых молодых специалистов, о создании системы подготовки кадров и научно-технической базы для дальнейших разработок.
— Производство турбобуров уже налажено, — завершил я этот раздел доклада. — К концу года планируем выпускать до пятидесяти единиц ежемесячно, что позволит перевооружить не только бакинские промыслы, но и другие нефтедобывающие районы страны.
Сталин задумчиво пожевал мундштук трубки, глядя куда-то поверх моего плеча:
— Все это хорошо, товарищ Краснов. Но меня беспокоит уязвимость Баку. В случае войны с империалистами нефтепромыслы окажутся под ударом. Они слишком близко к границе, слишком доступны с моря…
Я внутренне возликовал. Вождь сам подвел разговор к главной теме.
— Вы абсолютно правы, товарищ Сталин, — я достал из портфеля большую карту и развернул ее на столе. — Поэтому я предлагаю создать новую нефтяную базу в глубине страны. Так называемое «Второе Баку» между Волгой и Уралом.
На карте были отмечены перспективные районы Татарии, Башкирии, Куйбышевской области. Красным обведена территория вокруг Бугульмы, где мы уже начали бурение и добычу.
— Недавно скважина номер восемь дала фонтан с дебитом более ста тонн в сутки, — сказал я. — Нефть высокосернистая, но с учетом наших новый технологий по очистке, отлично подходит для получения топлива для военных.
Сталин наклонился над картой, внимательно изучая обозначенные районы.
— И каковы предварительные оценки запасов? — спросил он.
— По моим расчетам, совокупные запасы этого региона составляют от двенадцати до пятнадцати миллиардов тонн, — ответил я, указывая на карту. — Это несколько крупных месторождений, объединенных в единый нефтегазоносный бассейн.
Сталин поднял на меня недоверчивый взгляд:
