— Товарищи, я считаю, что успех экспедиции Краснова требует немедленных организационных выводов. Нам необходимо создать специальное управление по разработке нефтяных месторождений Урало-Поволжья в составе «Союзнефти».
— «Союзнефть» уже создана, — осторожно заметил представитель Госплана. — Но потребуются значительные ресурсы для полномасштабного освоения новых месторождений.
— Ресурсы будут, — уверенно заявил нарком. — Товарищ Сталин лично распорядился считать развитие «Второго Баку» задачей общегосударственного значения. Приоритет по материалам, оборудованию, кадрам.
Когда основное совещание закончилось, Орджоникидзе попросил меня задержаться. Закрыв дверь кабинета, он подошел к окну и, глядя на московские улицы, негромко произнес:
— Товарищ Сталин передал личную благодарность за ваши успехи, Леонид Иванович. Он очень доволен результатами экспедиции.
— Рад служить Родине, Григорий Константинович, — ответил я. — Но работа только начинается. Для полноценного освоения «Второго Баку» потребуются годы.
— Годы у нас есть, — задумчиво произнес нарком, — но немного. Международная обстановка осложняется. В Европе растет влияние нацистов, на Дальнем Востоке японцы проявляют агрессивность…
Я уловил возможность перейти к следующей теме, которая меня интересовала:
— Кстати, о Дальнем Востоке, Григорий Константинович. У меня есть определенные соображения относительно нефтяных перспектив этого региона.
Орджоникидзе резко повернулся ко мне:
— Нефть на Дальнем Востоке? Что вы имеете в виду?
— Район КВЖД в Маньчжурии, — я старался говорить спокойно, хотя внутренне напрягся. — По моим геологическим прогнозам, там могут залегать значительные нефтяные месторождения.
— Маньчжурия? — Орджоникидзе нахмурился. — Опять ты за свое? Хотя, после твоих нынешних успехов, было бы глупо тебе не доверять. Но это же территория Китая. Хотя, конечно, КВЖД находится под нашим совместным управлением…
— Именно, — подхватил я. — Это дает уникальную возможность для геологической разведки под видом железнодорожных работ. Если мои прогнозы верны, и там действительно есть нефть, это кардинально изменит стратегическую ситуацию на Дальнем Востоке.
Орджоникидзе задумчиво потер подбородок:
— Интересно… Очень интересно. Но такие вопросы выходят за рамки компетенции только нашего наркомата. Тут нужно согласование с НКИД, военными, возможно, с самим товарищем Сталиным.
— Я готов представить свои соображения на самом высоком уровне, — твердо сказал я. — Считаю этот вопрос исключительно важным, особенно учитывая нарастающую японскую угрозу.
— Японская угроза? — нарком внимательно посмотрел на меня. — У тебя есть конкретные данные?
— Скорее аналитические выводы, — осторожно ответил я. — Судя по концентрации японских войск в приграничных районах, их маневрам и активности разведки, можно предположить подготовку к крупной военной операции в Маньчжурии.
Орджоникидзе помолчал, обдумывая мои слова, затем решительно подошел к телефону:
— Соедините меня с товарищем Поскребышевым… Александр Николаевич? Да, это Орджоникидзе. Доложите товарищу Сталину, что у нас есть важная информация по Дальнему Востоку. От Краснова, того самого… Да… Хорошо, ждем.
Положив трубку, он повернулся ко мне:
— Завтра в шестнадцать часов, Кремль. Подготовьте все материалы.
Большой кремлевский кабинет Сталина выглядел в точности так, как я его запомнил при наших предыдущих встречах. Те же строгие шкафы с книгами, тот же длинный стол для заседаний, тот же портрет Ленина над рабочим столом.
Собравшееся здесь руководство страны представляло собой впечатляющую картину сосредоточенной власти.
Сам Сталин, как обычно в простом полувоенном костюме, неторопливо набивал трубку табаком. Орджоникидзе сидел по правую руку от него. Рядом расположились Молотов, Ворошилов, нарком иностранных дел Литвинов, начальник разведывательного управления РККА Берзин.
— Приступайте, товарищ Краснов, — произнес Сталин после короткого вступления Орджоникидзе. — Товарищ Серго говорит, у вас есть важные соображения по Дальнему Востоку.
Я развернул карту Маньчжурии, на которой предварительно отметил предполагаемое местонахождение Дацинского месторождения:
— Товарищи, в ходе анализа геологических структур Дальнего Востока и прилегающих территорий, я пришел к выводу о высокой вероятности наличия крупного нефтяного месторождения в этом районе Маньчжурии, — мой палец указал на отмеченную красным зону. — По моим предварительным оценкам, запасы могут составлять до двух с половиной миллиардов тонн.
— На чем основаны ваши выводы? — сухо спросил Молотов, поправляя пенсне. — Есть ли конкретные геологические данные?
— Прямых разведочных данных пока нет, товарищ Молотов, — ответил я. — Но анализ тектонических структур, геологических формаций и косвенных признаков позволяет с высокой долей вероятности предполагать наличие нефти. Те же методы анализа привели меня к открытию месторождений «Второго Баку».
Сталин задумчиво покачал головой:
