Я мысленно перебрал возможные варианты. Впрочем, почему бы и нет?
— Я готов, товарищ Сталин.
— Хорошо, — кивнул вождь. — Вы возглавите геологическую часть экспедиции. Общее руководство за представителем разведуправления. — Он повернулся к Берзину: — Кого порекомендуете?
— Полковник Александров, — без колебаний ответил начальник разведки. — Опытный работник, владеет китайским и японским языками, хорошо знает Маньчжурию.
— Решено, — Сталин подвел итог. — Орджоникидзе обеспечивает техническую часть, Литвинов — дипломатическое прикрытие, Берзин — безопасность и разведку. Краснов готовит методики и инструкции. Срок выполнения — две недели. Экспедиция должна выехать не позднее первого августа.
Когда совещание завершилось, Орджоникидзе отвел меня в сторону:
— Вы впечатлили товарища Сталина, Леонид Иванович. Он очень заинтересовался вашим прогнозом о японской агрессии.
— Надеюсь, прогноз не оправдается, — я постарался придать голосу беззаботность, — и мы сможем спокойно разрабатывать «Второе Баку».
— Но вы сами не верите в это, — проницательно заметил нарком. — Иначе не подняли бы этот вопрос на таком уровне.
Я промолчал, понимая, что от Орджоникидзе трудно скрыть истинные намерения.
Три дня спустя я сидел в просторном кабинете наркома иностранных дел Максима Литвинова. Напротив расположились сам нарком и два его заместителя, внимательно слушая мой рассказ о предполагаемом нефтяном месторождении в Маньчжурии.
— Ваша теория интересна, товарищ Краснов, — произнес Литвинов, когда я закончил. — Но я все же не понимаю, почему вы считаете именно сентябрь критическим месяцем для японской агрессии. У вас есть конкретные разведданные?
— Не разведданные, а аналитические выводы, — ответил я. — Во-первых, к сентябрю завершается уборка урожая, что облегчает передвижение войск. Во-вторых, сентябрь оставляет достаточно времени для организации оккупационного режима до наступления зимы. В-третьих, дипломатическая активность Японии достигла пика именно в последние месяцы.
Литвинов переглянулся со своими заместителями:
— Логично. Наши дипломаты в Токио также отмечают возросшую напряженность. Тем не менее, открытое предупреждение китайскому правительству может вызвать дипломатические осложнения.
— А если формально это будет не предупреждение, а запрос о совместных мерах по обеспечению безопасности КВЖД? — предложил я. — В рамках такого запроса можно упомянуть о полученных «сведениях» о возможных провокациях третьей стороны.
Литвинов задумчиво побарабанил пальцами по столу:
— Неплохая идея. Это не вызовет подозрений и позволит передать необходимую информацию. Кстати, о геологической экспедиции. Мы разработали детальную легенду.
Он развернул передо мной карту КВЖД с отмеченными пунктами:
— Официально это комплексное обследование технического состояния железнодорожной магистрали и прилегающих сооружений. Особое внимание водоснабжению станций, оползневым участкам, состоянию мостов. Это естественно потребует бурения скважин, анализа грунтовых вод, геологических изысканий.
— Отличное прикрытие, — одобрил я. — Особенно учитывая, что КВЖД проходит непосредственно через интересующий нас район.
— Китайская сторона уже уведомлена о плановых технических работах, — продолжил Литвинов. — Возражений нет. Более того, они готовы предоставить своих специалистов для совместной работы.
— Это еще лучше, — заметил я. — Совместная экспедиция укрепит легенду.
Литвинов кивнул, затем неожиданно сменил тему:
— Товарищ Краснов, позвольте личный вопрос. Как вы, специалист по нефти, делаете столь точные прогнозы в области международной политики?
Я почувствовал внутреннее напряжение, но внешне остался спокоен:
— Международная политика и нефть неразрывно связаны, товарищ нарком. Особенно в случае с Японией, испытывающей острый дефицит энергоресурсов. Анализируя геологию, я неизбежно анализирую и геополитику.
— Интересный подход, — Литвинов смотрел на меня с плохо скрываемым любопытством. — Товарищ Сталин очень высоко оценивает ваши аналитические способности.
— Стараюсь быть полезным Родине, — скромно ответил я.
На выходе из наркомата иностранных дел меня догнал один из заместителей Литвинова:
— Товарищ Краснов, к вам просьба от наркома. Подготовьте, пожалуйста, подробную аналитическую записку о возможных действиях Японии в Маньчжурии. Все ваши соображения, даже самые смелые. Это может оказаться исключительно ценным для нашей дипломатической работы.
— Конечно, — согласился я. — Передайте товарищу Литвинову, что записка будет готова в кратчайшие сроки.
Здание на Лубянке всегда вызывало у меня внутреннее напряжение, даже когда я приходил туда по официальному приглашению. Массивное строение бывшего страхового общества «Россия», ставшее цитаделью ГПУ, словно излучало атмосферу настороженности и тайны.
В этот раз встреча проходила не в главном здании, а в одном из соседних особняков, где размещалось Особое бюро разведывательного управления. Меня провели по длинным коридорам в кабинет с задернутыми шторами, где ждал начальник разведуправления Ян Берзин и несколько его подчиненных.
