Комната то и дело содрогалась от все приближающихся подземных взрывов, уши периодически закладывало от грохота, осыпалась золотая штукатурка, падали шкафы и гобелены и картины, но Принц ничего не замечал, будучи всецело поглощен Лили и своим маленьким сынишкой. Да и Лили, казалось, тоже. Как будто бы для них двоих войны вовсе не существовало. Только маленький сынишка истошно вопил, когда раздавался очередной взрыв или падали рядом предметы, но со временем и он привык к этим катаклизмам и плакать перестал.
— Смотри, любимый, — слегка улыбнулась Лили, указывая взглядом на колыбельку с ребенком — очередной взрыв выбил все стекла в комнате, — наш сын уже не боится взрывов… Хороший будет воин, бесстрашный…
Но Принц, нахмурившись, промолчал.
— Лили, нам надо подумать о побеге. Скоро они будут здесь. Я уже распорядился послать Крума на базу золотых драконов. Он приготовит для нас из оставшихся эскорт…
— Глупый… такой мой глупенький любимый Принц… — опять улыбнувшись, прошептала Лили. — Разве ты не видишь, что мне осталось всего несколько часов, не больше? Да и куда мы полетим, если Золотой Чертог падет? Феи везде нас выследят и найдут… Нет, не будем тратить время на пустое… Лучше побудем вместе… ещё чуть-чуть… вдвоем…
С этими словами она взяла руку Принца и поднесла её к своим обескровленным губам и поцеловала.
— Давай представим, хоть на чуть-чуть, хоть на последние парочку часов, что мы — муж и жена, а у нас родился наш любимый ребенок… И мы — любим друг друга…
Лили говорила тихим голосом, но не смотрела на Принца. Зрение её ухудшалось, и она уже почти ничего не видела, но старалась скрыть это от Принца, но ей это не удавалось. Незрячие глаза упорно смотрели не туда, где было его лицо.
— Я тебя умоляю, Лили… — Принц уже не скрывал рыданий, положив лицо, как ребенок, ей на грудь, орошая слезами итак влажную от пота рубашку Лили, а она мягко поглаживала его волосы слабыми дрожащими руками.
— Не плач, мой Принц, мой любимый Принц, не плачь, будь хоть сейчас мужчиной, хоть сейчас… — прошептала Лили. — Я умираю спокойно, точнее, я ухожу, ухожу в мир, где нет больше зла и страданий, и от этого мне хорошо…
Принц удивленно посмотрел на Лили.
— Как?.. Ты же не верила…
— … в Создателя? Да, не верила… а теперь — верю… — ещё один страшный взрыв сотряс до основания комнату Лили, ещё одна полка с книгами сорвалась и разбилась вдребезги об пол. Но ребенок спал вопреки всему. — Лили опять взяла его за руку и улыбнулась, хотя невидящие глаза по-прежнему смотрели не туда, а Принц делал вид, что он этого не замечает. Лицо Лили наполнилось каким-то внутренним, спокойным светом и покоем, приняло мечтательно детское выражение.
— Помнишь, дорогой, наш безумный прорыв? Помнишь воина с крыльями со щитом и мечом, помнишь?
Принц кивнул.
— Ты, наверное, подумал, что это я его вызвала, признайся? Бьюсь об заклад, так подумали и все феи, — Лили торжествующе улыбнулась.
А потом продолжила:
— Нет, это не я… Я действительно готовила сильный удар — по Триединой Премудрости — чтоб уж, если помереть, так и её на тот свет утащить тоже… Но этот воин… он спутал все карты… и мои, и Её…
— И-и… что ты хочешь этим сказать? — с замиранием сердца прошептал Принц, словно боясь, что этот страшный воин услышит их разговор и опять появится.
— А то, — шепотом же, в точь-в-точь таким, каким дети по ночам рассказывают друг другу свои «секретики», — что этот воин… был… от Создателя… Понимаешь, Создатель не захотел моей смерти… вопреки феям… вопреки Премудрости… — тут по её губам змейкой скользнула ироническая усмешка. — Видно, не всю волю Создателя выражает Их Премудрость…
— И-и… ты тогда и уверовала?
— Да… тогда… После этого мне в душу проник такой покой, такой мир, что и описать нельзя… и я тогда поняла, что скоро пойду к Нему… туда… что не надо этому противиться… И знаешь ещё что? Что Он мне все простил, все мои грехи, все… То, что мне не могут простить Его «слуги», действующие от Его имени, простил Он Сам… — и из невидящих глаз Лили по бледным впалым щекам покатились слезы.
Принц вытер слезы платком, а Лили между тем продолжала:
— И я примирилась с Ним, понимаешь? Поэтому я не боюсь, уходить… И теперь я блаженствую… Да-да, блаженствую… Я лежу, а рядом со мной любимый мне человек, который любит меня, который держит меня за руку, и мой маленький сынишка… Тысячи и тысячи лет одиночества привели к такому счастливому финалу, разве это не хорошо? Чего нам после этого унывать? — И Лили попыталась слабо улыбнуться.
Но на Принца её слова произвели прямо противоположное впечатление. Его просто затрясло от рыданий, он судорожно схватил её за руку и горячо зашептал как заклинание:
— Не оставляй… не оставляй… . Не вздумай оставлять меня, Лили… не вздумай…
Но Лили гневно нахмурила лоб и тоном строгой мамы, отчитывающей свое непослушное чадо, сказала:
— А ну прекрати дорогой! Ну будь же мужчиной! Ты какой пример подаешь нашему сыну? А вдруг он запомнит все и будет такой же плаксой, как ты? А ну прекрати, немедленно!
