Когда Тамоников начинал думать о себе, то всякий раз ему удавалось убедить себя в том, что все, кого он лишил жизни (хотя многие из них погибли безвинно), умерли потому, что так было необходимо для достижения высоких целей. Для тех идей, за которые он отдал бы свою жизнь, нисколько не задумываясь.
Что это за идеи, Тамоников не мог объяснить даже себе.
Несколько лет назад он работал в Министерстве внешней торговли и очень часто бывал за границей. Однажды он познакомился с одним человеком (он до сих пор был уверен, что эта встреча была случайной), который уже несколько лет жил за границей. Этот пожилой мужчина настолько ему понравился, что они встречались еще несколько раз. Его рассуждения о жизни и смерти, о доме и семье, о Родине, где ты живешь (он сам очень скучал по Москве, по России и мечтал вернуться назад, но вернуться так, чтобы помочь Родине по-настоящему: деньгами, опытом, знаниями) — эти рассуждения заставляли задуматься о своей жизни, о своем предназначении. К Марку вернулось то, что он прятал от всех. Он снова ощутил интерес к жизни.
Сразу после окончания института Тамоникову несказанно повезло: он понравился одному высокопоставленному чиновнику, присутствовавшему на выпускном вечере. Через несколько месяцев ему было предложено прекрасное место в одной восточной стране сроком на пять лет. Недолго думая, Тамоников согласился и вскоре оказался в сказке.
Шли месяцы, работы было немного, а времени — неограниченно. Он знакомился с людьми, с обычаями и нравами, и ему удалось познакомиться с одним монахом, которого все звали Сэнсей. Будучи очень обаятельным, Марк сумел понравиться Сэнсею. До самого отъезда из страны он постоянно посещал «школу жизни», как именовалось то заведение, которым руководил Учитель.
Тамоников настолько преуспел в занятиях, что был выделен среди всех самим Сэнсеем, и незадолго до отъезда ему самому был присвоен сан сэмпа, старшего ученика. До самого отъезда он держал в тайне свое увлечение и, уж конечно, никому не сказал, когда вернулся на родину.
Какие-то слова и мысли нового знакомого по фамилии Кузнецов переплетались с теми учениями, которые он воспринял от своего учителя. Он не стал вдумываться в различия и нюансы, которые только с виду казались незначительными, а на самом деле все ставили с ног на голову.
Новые «учения» были им приняты сердцем, и его ничего не волновало в этой жизни больше. Он стал повиноваться более сильной личности и думать только о том, что все, что они делают, — просто работа. Он свято верил в это, совесть не мучила его по ночам, а «кровавые мальчики» не посещали.
Когда Марк понял, что ему не хочется расставаться с новым знакомым, он обратился к нему с фразой о том, что «было бы очень здорово работать вместе». На что получил пространный ответ Кузнецова, дававший надежду. И вот настал день, когда тот предложил Тамоникову выполнить какую-то незначительную работу. Отказа не было.
Постепенно просьбы становились более частыми и серьезными, а оплата все весомее. Шло время. Марку удалось приобрести в Италии очень уютный домик на самом берегу моря. Он сумел перевезти туда своих родителей и других родственников.
Тамоников был смел и решителен, любил и умел рисковать. У него был единственный недостаток — отсутствие умения анализировать и предвидеть. Да-да, столько лет обучаться у Сэнсея и не суметь перенять от него самое главное!
Его мысли были прерваны незначительным шорохом, и он мгновенно собрался: послышались легкие шаги по кафельному полу коридора госпиталя. Не было никаких сомнений: это он! Скобелев!
Если бы Тамоников мог предвидеть, то постарался бы исчезнуть не только из этого городка, но и из страны. Тем более что он подстраховался на случай возможного провала, приготовив новые документы со своей фотографией и оформленной визой. Более того, он сумел даже организовать и нелегальный канал переправки себя за границу, но Марк не знал, что происходит в момент, когда он был занят ожиданием Скобелева.
Когда Скобелев вошел в холл, он сделал два шага вперед, остановился и замер, прислушиваясь и присматриваясь к тому, что происходит вокруг. Его насторожило то, что дверь была открыта, но нигде никого не было. Майор медленно шел по коридору, не обратив внимания на то, что столик дежурного был развернут не в сторону входа, а в сторону коридора.
Наверное, сказалась усталость: больше суток на ногах, при постоянном напряжении физических и душевных сил. Ярослав не услышал, что Тамоников вышел из-за колонны и спокойно сел в кресло за столик.
— Привет, майор! — четко проговорил он.
Скобелев резко повернулся и увидел перед собой противника. Его руки были прикрыты каким-то журналом. Скобелев шагнул к нему, но был остановлен резким окриком Тамоникова.
