— Да-да, бывают и такие психи! В-третьих… хотя нет, это уже перебор. Хватит с тебя и двухголового пса с могучим евнухом.
И вестник богов отключился.
— О пустоты Тартара! — жалобно простонал историк.
— Значит, пес и великан… — задумчиво проговорил Геракл, пряча сотиус в нагрудный карман под доспехами.
— Мама, помогите-е-е-е! — донеслось откуда-то слева, и вслед за криком послышался душераздирающий вой.
Слегка привстав, сын Зевса выглянул из-за холма.
По освещенной ровным холодным светом луны равнине бежал дико визжащий Херакл, преследуемый (кто бы мог подумать?!) чудовищным двухголовым Орфом весьма необычной породы.
Удовлетворенно кивнув, Геракл снова спрятался за холм и сказал до смерти перепуганному гиганту исторической мысли:
— Наш сумасшедший друг оказал нам поистине неоценимую услугу.
— Кт-т-то ок-к-казал?
— Херакл, кто же еще. Он отвлек на себя этого блохастого Орфа. Вот так удача! Надеюсь, чудовище сожрет самозванца.
— Ох, сомневаюсь, — скептически заметил несколько приободрившийся хронист.
Встав во весь рост, сын Зевса решительно оглядел равнину.
Истошные вопли Херакла и злобные завывания Орфа затихли вдали. Судя по всему, сладкая парочка устремилась к близкому морю. Чуть севернее виднелся некий подсвеченный луной симпатичный парк и белоснежное здание, расположенное на небольшой живописной возвышенности.
— Спальни дочерей Гериона! — с ходу определил Геракл, и они с Софоклюсом поспешили навстречу очередным опасным приключениям.
В ночном парке эллины действовали без излишней спешки.
Сын Зевса изучил все подходы к белоснежному мраморному зданию, оценил высоту окон, крепость крыши и колонн центрального входа. Не исключено, что при отступлении всё это придется разрушить.
— Значит, так. — Геракл ободряюще хлопнул по плечу вздрогнувшего Софоклюса. — Я захожу с черного хода, а ты отвлекаешь великана!
— Что-о-о-о?!
— Я так и думал, что ты согласишься! — быстро кивнул могучий герой. — Знай же, Софоклюс, ты был для меня настоящим другом.
Историк в очередной раз мертвенно побледнел.
— Н-н-н-надеюсь, эт-т-то шутка?
— Конечно, шутка! — рассмеялся Геракл. — Разве есть в Греции более жизнерадостное существо, чем великий сын Зевса?
— Гм… — Хронист сглотнул слюну. — В подобных обстоятельствах шутки, по-моему, неуместны.
— Уместны-уместны. — Герой снова хлопнул историка по тщедушному плечику. — Давай, Софоклюс, покажи всё, на что ты способен. Ступай, отвлеки великана!
— Но…
— А ну пошел, засранец… я кому сказал! — И Геракл слегка наподдал хронисту коленом. — Неужели ты думаешь, что я тебя не спасу?
Тихонько всхлипывая, историк вошел в темное мраморное здание.
Сын Зевса для приличия немного подождал, а затем во всю глотку заорал:
— Пожа-а-а-а-ар!
В спальном комплексе раздался оглушительный грохот, и через секунду из темного арочного входа стрелой вылетел Софоклюс, что-то сдавленно крича. Следом за историком из недр спален появился огромный великан, таща красное ведро, из которого сыпался песок.
Эвритион бежал чуть сутулясь, видно, давно привык к низким для него потолкам.
Пропустив бьющего все мыслимые рекорды по марафонскому бегу Софоклюса, Геракл решительно преградил могучему великану дорогу.
Эвритион растерянно остановился, тупо таращась на уперевшего руки в бока героя.
— Ты кто такой? — тоненьким детским голоском спросил могучий сторож.
— Теперь мне ясно, ты тот самый евнух, телохранитель дочерей царя Гериона! — рассмеялся сын Зевса.
— Ну да, это я! — пропищал великан. — А где пожар?
— Сейчас будут искры! — пообещал Геракл и, выхватив у оторопевшего Эвритиона ведро с песком, ударил этим самым ведром евнуха по голове.
Великан с грохотом повалился на землю.
Сын Зевса зевнул и, сняв с пояса заранее припасенный хлыст, устремился в спальни пышных красавиц.
Через некоторое время Геракл уже гнал по зеленой равнине острова дюжину полуголых визжащих девиц, гнал прямо к тому месту, где их ждала вместительная повозка бога Гелиоса.
Громовержец тяжело вздохнул:
— Введите его сюда!
Присутствовавшие в тронном зале Олимпа боги с интересом уставились на бесшумно ушедшую вверх дверь. Послышалось радостное ржание, но нахмурившийся Зевс быстро пресек вспышки веселья.
В сопровождении на редкость озабоченного Асклепия в тронный зал вошел красный как рак Гелиос, крепко сжимавший в зубах небольшую восковую дощечку.
— Что, приятель, — сочувственно покивал Тучегонитель, — неудобно, наверное, так расхаживать?
— Ыу-ыу-ы-ы-ы… — согласно промычал бог солнца.
— Воск, полагаю, застыл намертво?
— Ы-гу…
— Это Геракл с тобой такое сделал?
— Ы-гу, ы-гу!
— М-да, весьма находчиво, весьма.
— М-мр, Гер-р-р-р… скот-т-т-т-ин-н-на… — яростно затряс головой Гелиос.
Громовержец повернулся к скорбно поджавшему губы Асклепию:
— Ну что, ты его уже осмотрел?
— Осмотрел.
— Твои выводы?
— Застыло намертво.
— Но что же делать?
— Ы-ы-ы-ы… грм… — запрыгал на месте Гелиос, жутко тараща слезящиеся глаза.
— Это не ко мне, это к Гефесту, — отрезал Асклепий.
— Гефест! — позвал Зевс.
