— Ну, вот вечером ты… — краснеет под моим взглядом. И внутри меня эта реакция, конечно же, сразу же откликается. — Ты остаешься один? Или предпочитаешь компанию? — выдает с заметным трудом, но не останавливается. — Если компанию, то чью? Что любишь делать?
— Все последние дни я провожу вечера с тобой, — подчеркиваю сдержанно.
— А вчера — нет, — произносит, как будто задушенно. — Что делал? С кем был?
В ожидании ответа смотрит с какой-то странной уязвимостью. Неужели ревнует? Зачем?
— Дома был. Решил дать тебе успокоиться, — говорю, как есть.
— М-м-м… А что делал? — упорно добивается полной информации.
Выдыхаю и, стискивая челюсти, отставляю миску с только что вымытыми овощами на стол. Беру Полину за руку и веду в спальню. Она осознает это буквально на пороге и ощутимо дергается, протестующе вжимая ступни в пол.
Резко оборачиваясь, перехватываю ее, приподнимаю и просто переставляю в нужное место.
— Ты боишься меня? — спрашиваю прямо, придерживая пальцами подбородок, чтобы не отвернулась.
— Нет…
— Что тогда? Почему упираешься?
— Не знаю… Растерялась просто…
— Что именно тебя интересует, принцесса? Хватит ходить кругами. Спрашивай, как есть.
Когда она кивает, ненамеренно касается губами моего большого пальца. Касается и замирает. Я тоже перекрываю дыхание и все каналы, ведущие к разбалансировке. Но, Полина опускает взгляд. Трепеща ресницами, отрывисто выдыхает и, совершая едва уловимое движение, трется о мой палец губами.
За моей грудиной что-то разлетается. По всему телу жар раскидывает, а после… какие-то чувства ознобом по коже выходят.
— Миша, у тебя кто-то есть? — выдыхает, наконец, принцесса, поднимая взгляд.
— У меня есть ты.
— Я не об этом…
— А я об этом, — настойчиво давлю голосом, чтобы поняла всю серьезность.
— Хорошо. А ты… Ты не хочешь спросить, есть ли у меня кто-то? — шепчет с непонятными мне интонациями.
В силу профессии я много знаю об анатомии человека, но то, что происходит внутри меня после этого вопроса, с естественными биологическими процессами никак не может быть связано. Мертвую петлю исполняет какой-то беспилотник, а после череды безумных оборотов жгучей стрелой срывается вниз.
Полина ждет какой-то реакции. Я же ее выдать не могу. Без какой-либо конкретной тактики надвигаюсь и припираю ее к книжной полке, которую и собирался показать до того, как ее колотить начало. Прижимаясь к ее лбу своим, смотрю в глаза.
Когда пытаюсь поцеловать, принцесса рвано вздыхает и поворачивает голову в бок.
— Тебе, что, и на это плевать? — шелестит едва слышно. — Не спрашиваешь…
— Знаю, что не станешь творить глупости, — высекаю в ответ.
— М-м-м… Ясно… Хотя нет, ничего не ясно!
— Стой, — фиксирую подбородок в нужном положении. — Хочу тебя поцеловать.
— Хочешь? — отзывается едва слышно. — Или… Просто надо так?
— Не чувствуешь? — вжимаюсь бедрами, пока принцесса не охает.
— Миша-Миша…
— Чувствуешь же, Полина-Полина.
— Хорошо… Я сама тебя поцелую, — тарабанит сбивчиво. — Но ты должен пообещать расслабиться… Полностью! Никаких чемпионских штучек.
Веки в один момент тяжелыми становятся. Смотрю на принцессу, пока взгляд не замыливается.
О чем она просит? Я не умею все это отключать.
— Пожалуйста, Миша…
— Я не привык передавать кому бы то ни было контроль, принцесса. Тем более женщине, — звучит надо мной жесткий голос Непобедимого.
Звучит спокойно, а кажется, будто гремит, как гром.
Упираюсь ладонями и решительно отталкиваю его. Знаю, что силой удерживать не станет. Отступает.
— Что значит, тем более женщине? — взвинченным тоном уточняю я. — Что не так с женщинами?
Но Мише, конечно же, на мои нервы плевать. Он и в лице не меняется. Только в глубине глаз какой-то огонек опасно мерцает. В остальном — полный штиль.
— Все так. Пока они ведут себя, как женщины.
— Хм… — выдаю я, отмечая, как в голове резко шумно становится. Пытаюсь делать вид, что внутри не киплю. Хотя кого я обманываю? Уверена, что Миша видит меня насквозь. — Нежно, покорно, мягко? — выпаливаю слишком эмоционально. — Что еще? Признаки жизни подавать можно?
— Когда я прикасаюсь, ты все делаешь правильно, — хладнокровно отражает Тихомиров.
И смотрит при этом так, что я буквально чувствую языки пламени, которые охватывают мою душу.
— То есть все-таки только вот так, и никак иначе? — выдыхаю я.
— Именно.
— Отлично, — достаточно спокойно выговариваю я.
Не желаю в очередной раз показывать, как сильно меня это задевает. Поэтому просто покидаю комнату. А возвратившись в кухню, кажется, что спокойно берусь за салат.
Не знаю, на что рассчитывал Тихомиров, но ужин у нас проходит в уже знакомом мне гнетущем молчании. Впервые я начинаю серьезно сомневаться в правильности сделанного выбора. Мы ведь абсолютно разные. И что бы я ни делала, Непобедимый на уступки не идет. Смогу ли я вот так всю жизнь? Конечно же, не смогу. Одна эта мысль страшно пугает меня.
— Что дальше? — интересуюсь тусклым голосом, когда с едой покончено.
— Можем посмотреть фильм. Заодно продолжим разговор, если ты перестала дуться и готова беседовать в спокойных тонах.
