Приходится приложить силы, чтобы дать своему организму команду расслабиться. Но едва мне это удается, тело такой негой наполняется, я будто парю. Миша четко чувствует этот момент и сразу же отпускает мои руки. Когда его губы переходят к другому соску, я осторожно касаюсь его жесткого затылка ладонями. Глажу осторожно, будто спугнуть боюсь. Он позволяет. А я откровенно наслаждаюсь. Скольжу по мощным плечам, спине, рукам — медленно и со вкусом. И Тихомиров тоже, не прекращая целовать, ласкает руками. Разжигает под кожей огонь и разносит этот жар по всему телу.
— Еще… Еще… Еще… — без конца прошу я, хотя он и так не останавливается. Столько нежности выказывает, меня от нее все сильнее колотит. — Еще… Миша… Еще…
— Полина…
Никогда не слышала, чтобы какие-то слова давались Тихомирову с трудом. Но сейчас это происходит. Он не только меня остудить пытается, кажется, будто сам себя останавливает.
Шумно и, о боже, отрывисто выдыхает. Я замираю и новой чувственной дрожью расхожусь.
— Еще… — именно повторения его эмоций хочу.
Тело пылает огнем, но я зацикливаюсь на Мише. Жду отклика. Вот же он… Пусть не совсем то, о чем я мечтала. Но прорыв очевиден. Пьянит сильнее собственных ощущений.
— Еще, Миша… — умоляю.
— Полина, — новый рваный выдох. — На сегодня хватит, — сухо отрезает.
И ускользает. Подав мне одежду, занимает свободную сторону кровати.
— Серьезно? Я должна одеться и лечь спать? — тихо шепчу, пытаясь разглядеть в полумраке его лицо.
После того, как его железная броня начала плавиться? Мне ведь не показалось? Я не могу остановиться! Я должна проверить и закрепить.
— Серьезно будет утром, Полина. Долгий разговор предстоит. А сейчас спокойной ночи, — ровная линия его голоса поддевает плотину моих эмоций.
Резко сажусь. Прижимаю вещи к груди. Думаю… Так быстро соображаю, как никогда в жизни! Как никто на планете! Шумно вздыхаю. Тело стремительно покрывается колкими мурашками.
Сглатывая, отбрасываю одежду. Резко включаю настольную лампу. А потом оборачиваюсь и, с оглушающим гулом в груди, седлаю Мишу. Промежностью первый ориентир ловлю — его раскаленную огромную эрекцию. Ладонями — второй — ломающее ребра сердце. Взглядом — третий — яркое жгучее пламя в бездонной темноте глаз.
— Что творишь, принцесса?
Такие интонации железный Тихомиров выдает, что меня накрывает.
— Проверяю… — выдыхаю со стоном.
— Что?
— Твою любовь.
Я лишь хотела урвать немного эмоций Непобедимого. А вместо этого… Меня накрыл целый ураган.
Стоит Мише скользнуть взглядом по моему обнаженному телу и вернуться к глазам, как я понимаю, что получу сегодня гораздо больше, чем он сам планировал. Замираю от неожиданности. Цепенею и дышать прекращаю. На инстинктивном уровне страшно. Но вместе с тем валящая прямиком на меня буря не вызывает желания бежать. Она завораживает.
Когда Тихомиров крепко сжимает мои бедра и опрокидывает на спину, лишь шумно охаю. Наваливается сверху, раздавливает своим сильным телом, врывается одурманенным взглядом в глаза — вздрагиваю.
— Я не должен тебя трахать, — сообщает непонятно кому и зачем.
Не только словами, но и тоном прочесывает мои раздраженные нервные окончания. Бьет током. Перенастраивает всю систему.
— Я думала, что именно для этого ты на мне женишься, — не без обиды озвучиваю свои мысли.
— Пока не женился, — приводит главный аргумент и, стискивая челюсти, шумно тянет воздух.
— Что это меняет?
— Все.
— Хорошо, — тихо выдыхаю я. — Тогда… Тогда отпусти меня?
Это не должно звучат, как вопрос. Но именно так из-за растерянности и получается. Моргая, фокусируюсь исключительно на Мишиных глазах. Кажется, что сейчас действительно отпустит. Однако после долгой звенящей паузы, в которой не только мое сорванное дыхание слышно, но и его громоподобное сердцебиение, он принимает иное решение. Приподнимается Непобедимый только для того, чтобы освободиться от штанов и белья. А потом… Я чувствую его полностью. Горячий, огромный, твердый. Застываю камнем, но это не спасает. Секунду спустя меня разбивает мелкая сладкая и одновременно мучительная дрожь. Глаза расширяются настолько, что я ощущаю дискомфорт в лицевых мышцах. Не разрывая зрительного контакта с Тихомировым, ищу в его глазах какую-то поддержку.
— Все нормально, принцесса.
Судорожно тяну воздух и киваю. Неосознанно скольжу ладонями по его плечам. Обнимаю и, как могу, расслабляюсь. Доверяю, на все готова — показываю это. А напряжение — так это просто чувственный шок. Первый раз, наверное, иначе не бывает. Я о своих эмоциях забываю, пока считываю Мишины. Тону в его глазах. Это то самое? То? Я могу лежать под ним вечность, делать все, что пожелает, только бы он не прятал эти чувства.
— Миша… — выдыхаю, лаская ладонями горячую кожу. — Миша…
