Поэтому ничего удивительного не было в том, что ему незамедлительно хотелось узнать» по какой причине эта девушка оказалась здесь.
Но, увидев, что она почти лишилась дара речи, он очень мягко спросил:
– Так чем же я могу быть вам полезен?
– Я… я привезла вам… одну картину… милорд.
– Картину?
Такого поворота событий маркиз совершенно не ожидал.
Только теперь он заметил, что его гостья держит под мышкой плоский сверток, так как прежде все его внимание было приковано к ее прекрасному и необычайно выразительному лицу.
Лила протянула ему картину.
– Насколько я понимаю, – произнес он, испытующе взглянув на девушку, – из чьих-то разговоров вы узнали, будто я приехал сюда, чтобы купить картины.
– Мне… сказали об этом, милорд, – ответила Лила. – И поэтому я… привезла вам картину… которая… как мне кажется… вас заинтересует.
– Вы очень добры, – улыбнулся маркиз. – Но, надеюсь, вы не слишком огорчитесь, если окажется, что она меня совершенно не заинтересует.
Судорожно вздохнув, Лила отвела взгляд и сказала:
– Эта картина… очень необычная… И только вы один… могли бы… мне помочь.
Маркиз удивленно поднял брови.
– Если речь идет о живописных полотнах, – заметил он, – то, полагаю, чуть ли не любой житель Голландии мог бы дать вам по этому вопросу консультацию.
Лила лихорадочно сжала руки.
– Я пришла сюда, потому что… вы англичанин, милорд!
Маркиз принял от нее картину, но не стал открывать ее, а только спросил:
– Что это должно означать?
– Это значит… что я… вам доверяю!
Маркиз вновь пристально посмотрел на свою собеседницу.
– Я, к сожалению, не совсем понимаю. что именно вы пытаетесь мне сказать.
Только теперь Лила осознала, что не излагает свою историю, как полагалось это сделать по намеченному мистером Нийстедом плану.
– Моя тетя – баронесса ван Алнрадт, а ее покойный муж был близким другом Деза Томбе.
Она приумолкла, ожидая, что маркиз узнает это имя и сам начнет ее расспрашивать, но он продолжал недоуменно смотреть на нее.
– Того Деза Томбе, который умер совсем недавно, – поспешила объяснить Лила. – Этот джентльмен завещал музею «Маурицхейс» картину Вермера «Головка девушки».
– Я слышал об этой картине, – кивнул маркиз, – и, конечно, намерен ее увидеть, прежде чем уехать из Голландии.
– Я живу… у тети, – продолжала свой рассказ Лила. – Она… серьезно больна, и… ей надо сделать… очень дорогостоящую операцию.
Теперь, судя по его взгляду, маркиз как будто начал догадываться, к чему она ведет.
Однако он ничего не сказал, и Лила стала повествовать дальше:
– Я… осмотрела весь дом, пытаясь найти что-нибудь такое… что можно было бы… продать.
И… в одной из комнат покойного барона… я нашла картину… которая похожа на… этюд к портрету Вермера.
– Так вот что вы привезли мне показать! – воскликнул маркиз.
Лила говорила так нерешительно и робко, что ему было довольно трудно уловить смысл ее истории. Теперь он склонялся к тому, что причина ее невероятного смущения кроется именно в надежде на то, что он купит у нее картину – а это, в сущности, равносильно просьбе о деньгах.
Он развязал сверток и вынул холст из упаковки.
Как только маркиз взглянул на картину, он пришел в восторг одновременно от красоты изображенной на портрете девушки и от мастерства портретиста.
Лицо девушки, смотревшей на зрителя через плечо, вопросительное выражение ее карих глаз делали картину, по его мнению, необычайно привлекательной. Маркиз не помнил случая, когда бы его так притягивало к себе произведение живописи.
Картина оказалась незаконченной. Однако даже по этюду можно было понять, как умело художник расположил свою модель.
Лицо девушки было освещено, а фон оставался темным. От желто-голубой ленты, повязанной вокруг ее головы, падали на лоб причудливые блики. Но самым удивительным было ощущение подлинности, благодаря чему у маркиза создавалось такое впечатление, будто картина говорит с ним.
Он очень долго смотрел на полотно, а потом спросил:
– Кому еще вы показывали эту картину?
– Н-никому, – ответила Лила.
– Вы не показали ее своей тете?
– Нет… Она… очень больна. И если… окажется, что я… ошиблась, и это… не этюд Вермера… к законченному портрету… то… мне не хотелось бы… напрасно ее обнадеживать.
– Я могу вас понять, – кивнул маркиз. – И все-таки мне трудно поверить, что этого этюда раньше никто не видел.
– Мне кажется… – нерешительно промолвила Лила, пытаясь вспомнить наставления мистера Нийстеда, – барон… никому не показывал этот этюд, потому что ждал… пока не умрет его друг Дез Томбе, чтобы «Маурицхейс»… получил… как было договорено… законченный портрет.
– Да, в этом есть смысл, – согласился маркиз. – И тем не менее кажется странным, что, как вы утверждаете, о существовании этого этюда никто не знает.
Лила беспомощно развела руки».
– Насколько мне известно – никто, – подтвердила она. – Но, конечно… я приехала в Голландию совсем недавно..» чтобы погостить у тети.
– И раз вы хотите продать этот этюд, чтобы помочь ей, то сколько вы за него просите? – осведомился маркиз.
