Он взял в руки картину, внимательно ее осмотрел, затем перевернул, чтобы взглянуть на обратную сторону холста.
– Он действительно кажется старинным, – согласился он. – Но кто тебе его привез?
– Молодая девушка, назвавшаяся племянницей баронессы ван Алнрадт.
Граф искренне удивился.
– Я был знаком с бароном. Да и с баронессой тоже, если на то пошло. Очаровательная была пара! Но после его смерти она нигде не показывалась.
– Мне сообщили, что она больна, – сказал маркиз, – а ее племянница хочет продать эту картину, чтобы заплатить за серьезную операцию, которую надо сделать баронессе.
– И она утверждает, что это – этюд Вермера?
– Она считает, что человек, завещавший «Маурицхейсу» «Головку девушки», был дружен с бароном.
– Кажется, это похоже на правду, – медленно произнес граф. – Но я не могу поверить, что это – действительно этюд, написанный Вермером. Если бы такой этюд существовал, о нем уже было бы известно.
– Мне и самому так кажется, – кивнул маркиз.
– Картина, конечно, прекрасная, – выдавил из себя граф. – Но я бы на твоем месте тщательно проверил ее подлинность, прежде чем платить за нее хоть одно пенни.
– Именно это я и намерен сделать, – заявил маркиз. – Мисс Кавендиш предложила мне связаться с торговцем картинами по фамилии Нийстед.
– Я о нем слышал, – сказал граф, – но не стал бы безоговорочно ему верить. Впрочем, это относится почти ко всем торговцам.
Подлинность картин, которые я тебе привез, удостоверена директором Государственного музея.
Маркиз рассмеялся.
– Ну, лучше не придумаешь!
– И я так считаю, – улыбнулся граф.
– В то же время, – задумчиво промолвил маркиз, – мне жаль мисс Кавендиш. Она очень тревожится о своей тетке. И она оказалась очень хорошенькой девушкой!
– Ага, – воскликнул граф, – тогда тебе надо быть еще осторожнее! Покупка картин – это одно дело, но когда в продаже замешана очень хорошенькая девушка, положение становится чрезвычайно рискованным.
– Да ты, оказывается, циник! – заметил маркиз.
– Не тебе это говорить! – парировал граф. – Ты сам уже давно стал циником!
И маркиз мысленно вынужден был согласиться с другом. А в последнее время, после того разочарования, которое принесли ему сразу две женщины, его цинизм стал еще глубже. Как ни старался, забыть об их обмане он не мог.
Но в следующую секунду он снова вспомнил огромные голубые глаза Лилы, в которых ясно читался страх, ее дрожащие пальцы.
«Почему она была так испугана?» – подумал он в очередной раз после расставания с ней.
– Сообщив тебе хорошие новости о картинах, – молвил граф, – я вынужден теперь перейти к новостям не столь приятным. Хотя надеюсь, ты не будешь слишком сильно расстроен.
– А в чем дело?
– Ее Величество уже знает о твоем приезде, и завтра ты приглашен на ленч в «Хейс тен Бос».
Повисло довольно продолжительное молчание, которое не без труда прервал маркиз.
– Я, конечно, почту за честь…
– Все не так страшно, как тебе может показаться, – пытался утешить друга граф. – У Ее Величества уже назначена важная встреча во второй половине дня, так что ленч будет ранним, а после него ты сможешь тут же исчезнуть. Однако она пожелала перемолвиться с тобой словечком до появления остальных гостей, приглашенных на ленч.
– Надеюсь, ты принял приглашение от моего имени? – осведомился маркиз.
– Ну конечно, – заверил его граф. – А так как меня не пригласили, я проведу время до твоего возвращения в поисках новых картин, подлинность которых не вызывала бы сомнений.
Он бросил взгляд на этюд Вермера, и маркиз спросил:
– А ты не допускаешь, что эта картина – нечто действительно уникальное и о ней могли просто забыть?
– Мне это кажется настолько маловероятным, – ответил граф, – что вполне может оказаться правдой!
– Тогда как нам выяснить, что это не подделка?
– Я покажу эту картину моему другу из Государственного музея. Только, Бога ради, Кэрью, не упоминай о ней никому из торговцев, которые будут сюда приходить.
– Почему? – удивился маркиз.
– Да потому, дорогой мой друг, что они немедленно бросятся в Гаагу и предложат баронессе в десять раз больше, чем она готова запросить, а потом так раструбят об этом открытии, что все коллекционеры Европы начнут драться за право стать обладателем этой картины.
– Иначе говоря, ты утверждаешь, что картина стоит очень дорого! – резюмировал маркиз.
– Если она подлинная. – Граф сделал ударение на первом слове.
– Хорошо, – согласился маркиз, – мы будем хранить это в тайне. Но если я все-таки куплю этюд, то хотел бы заплатить этой девушке его истинную цену, потому что ей нужны деньги на операцию тетке.
– Вот и еще одна вещь, которую тебе следует проверить, – посоветовал граф. – Узнай, действительно ли баронесса нуждается в операции. Не исключено, что это – вариация на старую тему с умирающим отцом, матерью или сестрой, рассчитанная на то, чтобы тронуть сердце пылкого коллекционера.
– Не будь таким недоверчивым! – укоризненно воскликнул маркиз. – Она всего лишь очень юная девушка, которая не станет никого обманывать.
Он произнес эти слова весьма решительно, но поймал себя на том, что мысленно снова спрашивает: «Почему она была так испугана?»
