– Зарыть его не трудно. Нам сейчас главное – к похоронам его подготовить. Ты людей обещал.
– Есть люди. Они все сделают. Стволы только нужны.
– Без стволов надо, – покачал головой Шурин. – За жабры Кота взять – и в мешок. Там ему самое место. И бойцов его надо собрать, в лесу «стрелку» с ними забить. Там им и покажем Кота в мешке. Там у них на глазах его и пристрелим… Ты меня понимаешь?
– Хороший ход, – почесал репу Ясень. – Только можно сразу им «стрелку» забить. Кот с братвой подъедет, мы его там и сделаем…
– Нет, его пацаны слушаются, он для них голова. Нужно, чтобы они без головы на «стрелку» подъехали, понимаешь? Чтобы как стадо баранов…
– Теперь понял.
– Ты мне голову эту и привези.
Шурин представил, как Кот будет стоять перед ним на коленях, а он приставит ствол к его затылку и безжалостно нажмет на спуск… Показательная казнь предателя – вот что ему сейчас нужно. Чтобы бойцы кипятком писались от страха перед ним… Но вдруг среди них найдется стукач? Если он даст показания против него?..
– И палача организуй. Чтобы голову эту прострелил.
– Как скажешь, босс. Когда это все нужно?
– Вчера.
– Как вчера? – завис в раздумье Ясень.
– Еще вчера это нужно было сделать.
– А-а, теперь понятно!.. Ну, так что, я поехал?
– И смотри, без глупостей.
– Да какие могут быть глупости?
– Ну а вдруг поверишь, что это я Коваля убил… Это Махор все. Тонко сделал. И нас ослабил, и придурка Кота к рукам прибрал. Махор теперь наш самый главный враг…
– Похоже на то, – кивнул Ясень.
– Да не похоже, а так и есть. Кот под него встал, и теперь центральный рынок за ним. Считай, он на весь центр замахнулся…
– Гасить Махора надо… Хотя, говорят, он в законе.
– Говорят. И ты говори, что ты в законе!
– Как я могу такое говорить? За такое спросят!
– Вот и с Махора спросят. Видал я таких самозванцев!..
В расстроенных чувствах Шурин налил себе граммов сто коньяка, столько же плеснул и Ясеню. Выпил, но легче не стало.
– Короче, сначала с Котом решим. А потом с Махором. Ты, брат, все дела будешь делать. И Советский район твоим станет. Весь район! Как тебе такой вариант?
– Ну-у… Было бы неплохо!.. А вы как, Федор Васильевич?
– А я всем городом рулить буду. Закамский район, считай, наш, с Юбилейным тоже решим. Советский ты отобьешь. В каждом районе по бригаде, а я голова… Мы с тобой заживем, Ясень. В золоте купаться будем… Ну, давай за успех нашего великого дела!
Из ресторана Ясень уезжал хорошо под градусом. Заверил Шурина в своей преданности ему лично и уехал. И Федору надо было закругляться. Но пробка уже попала в нос, и остановиться он не смог.
Домой Шурин вернулся поздно. Пьяный, злой, а тут еще Нина попалась на глаза.
– Из-за тебя все! – разуваясь, раздраженно буркнул он.
Ей бы промолчать, но не хватило бабе ума.
– Что из-за меня?
– Братву на какую-то шлюху променял!
– Кто шлюха? – оторопело уставилась на него Нина.
– Ты шлюха!.. Думаешь, я не знаю? Из-за тебя все наперекосяк!
Наконец до нее дошло, что Шурин чертовски пьян, потому и выпрыгивают из него бесы. Она ушла в гостевую, заперлась там. Но именно это и не понравилось Шурину. Нина должна была знать правду о себе!
– Открой, сука!
Нина не открывала, тогда он пустил в ход ногу. От мощного удара дверь открылась, но вместе с тем острый кусок разбившегося стекла впился в голень. Вид крови еще больше взбесил Шурина.
Нина в ужасе забилась в угол, но он и не думал ее жалеть. Влепил ей пощечину, швырнул на кровать, раздвинул ноги.
– Не надо, я сама!
Она не хотела, чтобы ее насиловали, поэтому предлагала секс по взаимному согласию.
– Сама!.. Шлюха ты, потому и сама!..
Она не сопротивлялась. Он еще раз обозвал ее шлюхой и ушел в спальню. Там и рухнул на кровать… Надоела ему эта дрянь, пора с ней заканчивать. А то ведь еще расскажет ментам, как на самом деле погиб Дима Ковальков. Может, ее саму из окна выкинуть?.. Но, чтобы осуществить свой замысел, Шурину нужно было как минимум подняться. А тело уже отказалось ему повиноваться.
Проснулся он утром. В одежде. Голова тяжелая, трещит по швам. На часах – половина двенадцатого. Полдень уже, считай.
– Нина!
Она должна была его разбудить, но не сделала этого. Но ругать ее он не собирался. И убивать тоже. Сама мысль о том, чтобы избавиться от нее как от свидетеля, казалась ему кощунственной. Ведь он любил эту женщину…
Надо было просить у нее прощения за вчерашнее скотство. И он готов был встать перед ней на колени, чтобы заслужить милость.
Но Нины не было дома. Она ушла, причем с вещами. Тогда он позвонил домой ее родителям. Трубку взяла она.
– Прости, родная! Ты даже не представляешь, как я себя ненавижу!..
Она молчала, а он говорил, говорил. Он умолял ее о прощении, просил, чтобы она вернулась. И в конце концов услышал заветное «да».
Надо было ехать за ней, но дом ее родителей находится рядом – всего три остановки на троллейбусе. К тому же она могла заказать такси. С деньгами у нее без проблем… Тем более объяснение с ней утомило Шурина. И голова болела жутко. Он понял, что в таком состоянии просто не сможет забрать ее.
