— Ты сумасшедший, Паскаль. Оно... прекрасно.
— Так выйдешь?
Мазарин не знала, что сказать. Ее разом охватили страх, тревога, печаль... И затаенная радость. Обручальное кольцо. Начало новой жизни. Стать женой Паскаля. А как же Кадис? А Сиенна?
— Позволь, я его надену.
Мазарин машинально протянула руку. Она и представить себе не могла, что кто-нибудь захочет провести с ней всю оставшуюся жизнь. Что ее можно любить так сильно.
Кольцо горело на безымянном пальце, а мысли девушки метались от Ла-Рюш к отелю "Кост", от Кадиса к Паскалю, от безумия к разуму, от страсти к спокойствию, от нет к да, от да к нет.
— Не торопись с ответом, любовь моя. Просто помни, что ты прекрасна и что я тебя люблю.
Глаза Мазарин были как два бездонных озера, готовых пролиться слезами.
Девушка не знала, как быть. Перемена в судьбе означала потерю и забвение. Ей предстояло потерять Кадиса, навсегда позабыть об их пылких вечерах... И о картинах. Им больше не придется писать вместе. Взамен ее ожидала спокойная жизнь, без надрывов и всплесков. Пришлось бы открыть Паскалю правду, признаться, что она живет совсем одна. Что все это время она его обманывала; что нет никаких родителей, и сестры тоже нет. А еще придется рассказать о Сиенне, ведь с ней она не расстанется ни за что на свете.
— Эй!.. Я просто хотел тебя порадовать. Я люблю тебя, Мазарин. Вот и все.
Девушка поглядела на свою левую руку: бриллиант переливался каждой гранью, преломляя отблески свечи. Свет и тень, страх и сомнение... Мазарин покрутила кольцо на пальце. А что, если снять его? Вернуть? Взгляд Паскаля был полон нежности. Отклонить предложение, остаться верной привычной одинокой жизни? Нет. Так поступить Мазарин не могла. Она ведь тоже любила Паскаля.
— Я должна сказать тебе...
— Тсс... — Паскаль коснулся губ невесты кончиком пальца. — Ничего не говори. Позволь мне думать, что твои глаза говорят да; что однажды ты пустишь меня в свое молчание. Нет, ничего не говори. Позволь мне верить, что ты моя, хоть это и не так.
И Мазарин ничего не сказала.
Ночь выдалась теплой. Озаренные голубоватой луной кофейные деревья отбрасывали длинные тени, танцующие на ветру. Запах только что смолотого кофе обволакивал долину. Жабы и сверчки, уставшие от ночной тишины, завели свои жалобные песни. Кони нетерпеливо ржали. Сара Миллер до последнего отказывалась садиться верхом без седла, но Херман только смеялся.
— Прекрати ныть. Я дам тебе самую лучшую кобылу.
— А если она меня сбросит?
— Главное — не бояться упасть. Лошади — чуткие животные. Не давай им почувствовать свой страх.
— Я не смогу.
— Сара... Ради бога!
Херман помог Саре сесть верхом, и она тут же вцепилась обеими руками в мягкую белую гриву. Лошадь в нетерпении била копытом.
— Я определенно сошла с ума.
— Ничего подобного. Просто ты живая.
— И сумасшедшая...
Херман вскочил на красавца коня.
— Готова?
Сара нерешительно кивнула.
— Вперед!
Лошади знали дорогу. Оставив позади поместье, они поскакали по тропе, ведущей в бесконечную долину. Пастбища купались в лунном свете, банановые рощи дремали, кофейные деревца тянули к небу раздвоенные стволы. Всадники поднялись к Моро-де-ла-Фелисидад, откуда открывался вид на исток реки Ла-Вьеха. Вокруг стояла тишина.
Внезапно конь Хермана галопом пустился вниз, белая кобыла Сары бросилась за ним.
— Держись крепче, будет здорово, — крикнул Херман, подставляя лицо ночному ветру.
— Хермаааан...
Кони в такт неслись по мокрой от росы траве. Река, ветхий дощатый мост, головокружение, страх, бешеный стук сердца, стук копыт по дрожащему дереву, ужас, плеск адреналина в крови...
Сара была в восторге. Ее страхи без следа растворились в бешеной скачке.
Постепенно лошади перешли на шаг и остановились на широкой поляне. Над орхидеями и густым мхом, покрытым крошечными белыми цветами, кружились сотни ночных бабочек. Искаженный лунный диск качался на поверхности воды. Это и был рай на земле.
— Здесь... чудесно, — выговорила Сара, справившись с дыханием.
— Об этом месте никто не знает, — сообщил Херман. — Знаешь почему? Потому что никто не отважится перейти через мост. Его называют мостом смерти. Говорят, что тот, кто через него перейдет, уже не вернется назад. Но это не так — вернется, но другим.
Они спешились. Какой дивный свет! Как хочется снова быть молодой.
— Хочешь выпить? — предложил Херман и достал из кармана куртки флягу с водкой. Сара сделала большой глоток. Недаром водку называют огненной водой. От нее в горле настоящий пожар.
Хозяин плантации расстелил куртку на полу и пригласил свою гостью сесть.
— Что творится с твоей жизнью, Сара?
— Почему ты спрашиваешь?
— У тебя все видно по глазам. В них какая-то... растерянность. Это из-за твоего мужа?
— Пожалуйста, не надо портить такую прекрасную ночь.
— Невысказанная боль никуда не уйдет.
— Давай поговорим о другом.
— Я моложе тебя, но и мне довелось кое-что повидать в этой жизни... В том числе предательство.
— Иногда мне хочется онеметь, Херман. Только смотреть и молчать. Я не хочу ни о чем судить, я устала принимать решения. Я никто, просто грешное и слабое человеческое существо.
