Четыре часа они петляли по улицам Парижа, заметая следы и убегая от возможной погони, прежде чем подъехали к дому номер семьдесят пять по улице Галанд. Ветер, завывая, бросал на тележку хлопья снега, и супруги жались к ней, стараясь защитить спящую девушку. Потом все пошло куда легче. Едва они переступили порог, тело Святой сделалось легким как перышко. Кавалье без труда отнес ее наверх, в дальнюю спальню. Недаром он потратил несколько месяцев, чтобы соединить подземным ходом замаскированный старинным шкафом тайник с алтарным помещением соседней церкви. Антуан как следует подготовился к этому дню. В подземном убежище можно было надежно спрятать Святую и спрятаться самим, а при необходимости незаметно покинуть дом.
В ту же ночь супруги Кавалье распорядились двумя ларцами. Маленький, с рукописью, повествующей о судьбе Сиенны, отнесли в церковь и спрятали около мощей местной святой, а большой, в котором покоилось ее тело, оставили в туннеле.
Париж, 1917 год
Город постепенно угасал. Кафе и рестораны Монпарнаса, где любила собираться богема, разорялись один за другим, и вечеринки, на которых порой рождались гениальные идеи и блестящие манифесты, случались все реже.
Из-за войны рынок произведений искусства находился в плачевном состоянии и несколько салонов закрылись. Иностранные художники, многие из которых принадлежали к ордену, возвращались на родину, спасаясь от нищеты. Французское правительство организовало специальный фонд, чтобы поддержать деятелей искусства, но средств вечно не хватало. Художники пали духом. Члены братства перестали собираться в катакомбах.
Немногие оставшиеся братья Арс Амантис нашли приют в ресторанчике Марии Васильевой на авеню дю Мэн, приходившем в полицейских отчетах как "частный клуб". Сюда захаживали Макс Жакоб, Аполлинер, Брак, Модильяни, Ортис де Сарате, Матисс, Бранкузи и Пикассо, дружившие со многими адептами ордена и даже не подозревавшими о его существовании.
Пока шла война, Сиенна пребывала в покое и безопасности. Маэстро Кавалье и его жена не стали сообщать ордену о том, где спрятана реликвия. С тех пор как Сиенна очутилась в их доме, вся улица тонула в лаванде, а картины Антуана день ото дня становились все прекраснее. Выбор спящей красавицы пал на него. Почему он должен делить Святую с другими, если сама она предпочитала остаться у него? Разве окутавшие зеленый дом лавандовые заросли не были знаком того, что Сиенна не желает покидать свое убежище?
