Старик нажал кнопку вызова медсестры и протянул больной стакан воды.
— Давай-ка выпей.
Мазарин продолжала кашлять, из носа у нее потекла струйка крови.
Вбежавшая медсестра отчитала антиквара:
— Зачем вы позволили ей говорить? Она же совсем слабенькая. Тоже мне сиделка. Будьте добры покинуть палату.
Мазарин схватила антиквара за руку. Увидев это, медсестра смягчилась.
— Ладно, — разрешила она, промокая больной лоб салфеткой. — Можете побыть еще немного, но только с условием, что вы не будете волновать девочку. Ей нужно поспать.
Вскоре спазм разрешился. Онемевшая от усталости Мазарин бессильно откинулась на подушки. Через некоторое время она открыла полные слез глаза и снова попросила старика вернуть ей медальон.
— Какая же ты приставучая. — Старик покачал головой, достал из кармана куртки медальон и вложил в протянутую руку девушки. — Под твою ответственность.
На третьем этаже больницы человек с мутным взглядом и погасшей трубкой во рту нервно расхаживал по коридору, дожидаясь, когда посетитель покинет палату.
20
Мутноглазый следовал за девчонкой по пятам с того самого вечера, когда увидал ее босой. Женщины из ордена Арс Амантис никогда не носили обуви. В последние годы от этой традиции почти повсеместно отказались, но нельзя было исключать, что кое-где ее по-прежнему чтят. А если принять во внимание медальон, который висел у девчонки на шее, было бы не таким уж безумием предположить, что она каким-то образом отыскала тайную усыпальницу: заполучить этот амулет можно было, только сняв его с груди Святой.
В чудом уцелевших окситанских хрониках об этом говорилось предельно ясно: "С наступлением ночи братья отправились в путь через дремучий лес, движимые решимостью добраться до места, где палачи спрятали тело Святой. Улучив момент, когда опьяненные кровью убийцы заснули, они забрали покойную и тем спасли от посмертного надругательства. Кожа Святой оставалась гладкой и нежной, словно в ней еще теплилась жизнь. Братья с благоговением собрали в фиал пролитую кровь и обернули истерзанное тело чистым полотном. Потом они перенесли Святую и укромную пещеру и отдали на попечение благодетельных старых женщин. Те набрали воды из священного колодца и при свете факелов с величайшей деликатностью обмыли бесчисленные раны, нанесенные безжалостными камнями. Нежную кожу Святой умастили благовониями, ноги пометили благословенным таком креста. Источавшее золотое сияние тело одели в расшитые драгоценными камнями одежды, подобающие высокому положению умершей, расчесали ее прекрасные волосы и вплели в них цветки лаванды. Голову девушки увенчали пышным венком из полевых цветов и, знаменуя окончание церемонии, возложили на грудь серебряный медальон, украшенный символом Арс Амантис и первыми буквами их писания. Плакальщицы причитали, девы танцевали босиком, а поэты до рассвета прославляли в стихах имя той, кого все так любили и почитали".
Если он не ошибся в своих расчетах, любительница гулять под дождем была как-то связана с орденом и, возможно, принадлежала к одному из его тайных ответвлений. Мутноглазого смущало только одно обстоятельство: настоящий адепт высокой любви ни за что не стал бы обращаться со священной реликвией столь беспечно. Член братства не позволил бы себе выставлять напоказ то, что полагалось хранить в секрете.
Конечно, Мутноглазый мог бы забрать медальон у спящей девчонки, когда забрался в ее дом, но это было бы неправильно. Ему было приказано следить за каждым шагом девушки и ничего не предпринимать. В ту ночь он беспрепятственно вошел в ее спальню и застыл над спящей, очарованный ее несказанной прелестью. Так и простоял до утра подле ее кровати, а покидая зеленый дом, чувствовал себя необычайно бодрым и счастливым. Словно девушка поделилась с ним капелькой юной свежести. Одно ее присутствие наделяло его чудесной силой; рядом с ней он, как никогда, чувствовал себя мужчиной.
Через несколько дней Мутноглазый предпринял новую попытку проникнуть в дом, но не сумел открыть дверь. Хозяйка поставила замок с тройной защитой.
Потом, повстречав девушку на залитой дождем площади, Мутноглазый понял, что их пути пересеклись не случайно. Слишком много было необъяснимых совпадений. Мутноглазый решил выяснить все раз и навсегда, но слишком поторопился. Приблизившись к Мазарин, он прошептал ей на ухо девиз ордена "Сила моя в любви", ожидая услышать в ответ старинную формулу "Принимаю и воздаю". Однако девчонка опрометью бросилась прочь, рискуя угодить под одну из снующих по Елисейским Полям машин. Мутноглазый помчался вдогонку, крича, что бояться не нужно, что он не причинит ей зла, но куда там: девчонка скакала по мостовой, будто газель, а он быстро задохнулся от бега. Не желая сдаваться, Мутноглазый вскочил в подвернувшееся такси, чтобы добраться до улицы Галанд первым. Однако, выскочив из машины у знакомого зеленого фасада, он увидел в окнах свет. Мазарин каким-то непостижимым образом его опередила.
