Обнаружив в зеленом доме отвратительного, грязного нищего, Аркадиус решил присматривать за жилищем Мазарин. Клошар уже начал распродавать мебель и безделушки, чтобы получить деньги на выпивку, и нипочем не желал выметаться. Он имел наглость назваться дядей хозяйки дома, но антиквар ему, само собой, не поверил.
Хотя исчезновение Мазарин, скорее всего, было очередной эксцентричной выходкой, Аркадиус начал волноваться. Вещи девушки были на месте, а сама она не давала о себе знать.
Аркадиус изучил зеленый дом как свои пять пальцев. Он принадлежал к тому же типу доживающих свой век старинных зданий, что и его собственный. Вечерами антиквар педантично исследовал комнату за комнатой, открывал шкафы и выдвигал ящики, надеясь узнать хотя бы крупицу правды о Мазарин.
Из найденных антикваром документов ясно следовало, что у девушки нет ни родителей, ни близких родственников и что вся ее жизнь одна сплошная неразбериха.
Мазарин жила на сиротскую пенсию, и главными ее сокровищами были старые искусствоведческие журналы, в большинстве которых хотя бы раз упоминался великий Кадис. Она что же, влюбилась в этого типа? Да, если судить по портрету у нее над кроватью. И почему только молодые девчонки так часто влюбляются в стариков, но ни один из их сверстников не заинтересовался старухой?
Судя по всему, хозяйка дома была помешана на искусстве и, вероятно, умела играть на мандоре, диковинном средневековом инструменте, который висел на стене в спальне.
Однако главное открытие ждало антиквара в дальней комнате на втором этаже. Теперь Аркадиус почти не сомневался, что его безумная гипотеза верна. Глупышка Мазарин едва ли представляла себе, какая тайна оказалась в ее руках. Сопоставив рассказ сеньоры из Манресы и находки в зеленом доме, антиквар почувствовал, что напал на след.
81
На следующий день они возвращались в Париж. В самолете висело напряженное молчание, и никто не решался нарушить его первым.
Наконец Кадис заговорил:
— До чего же отвратительны квелые чувства.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Сара.
— Те, от которых не пробирает дрожь. Я, к примеру, должен чувствовать вибрацию, когда пишу. Мне нравится умирать в каждой картине. Это как оргазм: смерть и воскрешение. Как тебе кажется, Мазарин?
Девушка сосредоточенно рисовала в блокноте, гадая, не заподозрят ли чего-нибудь Сара и Паскаль; вопрос учителя застал ее врасплох. Мазарин боялась, что правду можно прочесть по ее лицу. Пронзительный взгляд Кадиса парализовал ее:
— Вы, должно быть, говорите о духовной составляющей физического ощущения.
Паскаль обнял невесту за плечи.
— Не переживай, котенок, отец обожает шокировать собеседников.
— Сравнение оргазма со смертью довольно интересно, — продолжала Мазарин. — Хотя оргазм это нечто эфемерное, а смерть вещь вполне конкретная.
— Ты так думаешь? — Кадис бесцеремонно раздевал ее взглядом. — Оргазм — слияние не только тел, но и душ. Он навсегда остается в ней, а она в нем. Оба обречены.
— Ваша теория не учитывает того, что жизнь продолжается. Оргазм или, по вашей терминологии, смерть касается двоих, а это значит, что существуют две точки зрения.
— Боюсь, у тебя появилась достойная соперница в философских диспутах, — поддела мужа Сара.
Кадис пропустил ее слова мимо ушей.
— По-твоему, жизнь после смерти существует?
— Каждый прожитый день приближает нас к смерти; просто мы об этом не помним. Иначе не смогли бы жить дальше. Забвение — надежный защитный механизм и обезболивающее средство.
— Довольно о смерти и боли. — Сара решила увести беседу в другое русло. — Почему бы не обсудить ваши планы? Мне как раз пришла в голову потрясающая идея.
— Мама, Мазарин только-только оправилась от своей немоты, — проговорил Паскаль, коснувшись губами лба невесты. — Не надо ее утомлять.
— Разговор о том, что является предметом острого желания, должен доставлять радость. Не вижу, почему бы нам не поговорить о свадьбе, — заметил Кадис. — В конце концов...
Мазарин прервала его:
— Так что у вас за идея, Сара?
— Торжество в Венеции. Представляете, какую красивую церемонию можно устроить?
— Ты предлагаешь пожениться во время карнавала?
— Нет, конечно. Мы устроим свадьбу в другой день, но в духе карнавала. Превратим Гран-Канал в гигантскую сцену.
— Нам не хотелось бы делать из свадьбы светское мероприятие, мама. Где и как — для нас совершенно не важно, — заявил Паскаль.
— Хорошо, — согласилась Сара. — Мы не можем вовсе отказаться от банальных церемоний, но в наших силах сделать их незабываемыми. Светские мероприятия — правила игры, частью которой мы все являемся. Просто одни следуют им до последней запятой, а мы подходим к ним творчески.
Мазарин попыталась посмотреть в глаза Кадису, надеясь разгадать, что он чувствует, но взгляд художника был холодным, как лед в его бокале.
Девушка не знала, что и думать. Иногда ей казалось, что учитель безнадежно влюблен и глубоко страдает; а порой он виделся ей зловещим кукловодом, сладострастно дергающим за ниточки марионеток. Быть марионеткой Мазарин не желала. Она решила подразнить живописца.
