Жужу входит в комнату и спотыкается.
– Да ты надралась! – засмеялась я.
Я люблю наблюдать за пьяной Бриджит, она такая нелепая в эти моменты.
Бриджит с грохотом опускается на кровать рядом с Калебом. Он нежно обнимает ее и целует в висок.
– Вылечилась? – спрашивает он.
– Ребята, я вас так люблю!
– Ясно.
– Ты случайно не знаешь, который час? – спрашивает она у Калеба.
– Знаю.
– Спасибо.
И с этими словами Бриджит засыпает прямо на плече Калеба. Да, она именно вот такая нелепая.
– Вечеринка не скоро закончится. Спите у меня, – предлагаю я.
Калеб кивает. Я же взяла планшет и оставила их вдвоем. Они частенько спят у меня, когда в сержантской казарме устраивают балаган. Я же в это время сижу в общем рекреационном блоке, в котором жители проводят время после работы. Это огромный зал со множеством скамеек, столов, телевизоров, даже бильярдные столы есть и дартс. Он закрывается в десять – когда звучит тот же адский звонок, заставляющий сердце упасть в пятки, но вечером он означает отбой. Меня никто не трогает, я могу сидеть тут до ночи, потому что Големы слишком трусливы, чтобы сделать замечание командиру Падальщиков. Тем более когда этот командир служит подстилкой Триггера. Говорю ж, я умею пользоваться слухами.
По дороге до зоны отдыха между блоками я прохожу мимо центра слежения за внешними границами и слышу хохот ребят.
– Вон того! Вон того давай!
– Аха-ха-ха! Прямо в глаз ему попал!
– О, смотри! Он еще жив! Пытается найти свой глаз на ощупь!
– Аха-ха! Вот же безмозглый уродец!
Я зашла в отсек и увидела двух парней, оставшихся на ночное дежурство в центре слежения номер шесть. Это – небольшая комната, завешанная мониторами, демонстрирующими изображения с сотен видеокамер, установленных на участке пограничной территории базы. Отсюда же можно управлять бесшумными турелями, стреляющими на дальность до пятисот метров. Таких центров у нас порядка трех десятков насчитывается, каждый отвечает за свой пограничный участок. Двое Назгулов лет двадцати развлекались тем, что решетили одного из зараженных, забредшего в пограничную зону.
– Какого черта вы оба тут делаете? – тут же взорвалась я.
Парни, увидев меня, тут же вскочили с мест.
– Здравия желаем, командир! – отчеканили они хором и отдали честь.
Несмотря на то, что они солдаты отдельного подразделения, которым руководит Полковник Трухина, уважение старших по званию – для всех единая система, и для них я тоже командир, просто мой приказ они выполнять не будут.
– Я задала вам вопрос! – сказала я.
Парни переглядываются.
– Следим за чистотой периметра, командир! – ответил один.
Я снова смотрю на экран, где зараженная – а по одежде она похожа на женщину – с выбитым пулевым снарядом глазом продолжала принюхиваться к запахам в ночи.
– Зачистка территории производится за час до выхода с базы отрядов специального назначения! Покажи мне расписание, рядовой!
Парень неохотно разворачивается и снимает со стены планшет. Я резко вырываю его из рук и демонстративно тыкаю по экрану.
– Что-то я не вижу здесь ни одну запись о какой-либо миссии наружу!
Я знаю, что они понимают мой спектакль, потому что мои характерные шрамы разнесли известность обо мне по всей базе. Вкупе с прозвищем. Они знают, кто я такая и без командирских нашивок.
– Командир, но они же всего лишь зараженные, – неуверенно произнес второй.
Я взглянула на обоих. Я понимаю, что они хотят этим сказать: они просто веселятся, и это – общепринятая форма веселья – охотиться на зараженных из турелей и снайперских винтовок, выбивать очки попадания. Наши тоже участвуют в подобных играх: десятка за попадание в голову, пятерка за каждую конечность. И я не в силах побороть это безумие толпы. Может, я и готова нести ответственность за внешний мир, если получу шанс вернуться туда, но остальные до сих пор пребывали в какой-то варварской эпохе, где правит дубинка.
– Как твое имя, рядовой? – спросила я у второго.
– Рядовой Гербер, командир! – молодец, хоть слова красиво отстукивать умеет.
– Скажи, Гербер, ты потерял кого-нибудь там во внешнем мире?
Рядовой мнется. Потому что я знаю, что потерял. Называйте это интуицией или просто умелым расчетом.
– Да, командир. Моя мать погибла от рук зом…инфицированных, командир!
– То есть вполне вероятно, она стала одной из зараженных.
Командир смотрит на меня непонимающими глазами. Ну конечно! Куда уж солдафону самому додумывать мысли!
– Вот когда твой напарник в следующий раз захочет пострелять из турели, подумай, что там снаружи где-то бродит твоя мать.
Оба замерли.
– Проявите уважение к мертвым, – закончила я.
И вышла из центра слежения. Я остановилась сбоку от дверей. Сердце бешено колотилось то ли от ярости, то ли от обиды на мир. А может, Фунчоза прав, и я стала переходить на сторону врага? Потому что я все чаще испытываю к ним сострадание вместо злости, даже несмотря на то, что они убили родителей. Убили Томаса.
В центре слежения номер шесть спусковой тумблер турели замолк до первого дикаря с дубинкой.
20 декабря 2071 года. 10:00
Маргинал
Я – ветер. Я – шелест. Я – эхо.
