Из песни группы Linkin Park – «Numb»]
- …я ничего тебе не обещал, - раздельно произнес Пан, и в глазах мальчишки Алексис увидел непривычно недобрую тень, - никогда.
- А я ничего не могу с этим сделать! Не могу перестать чувствовать то, что чувствую! – Алексис почти кричал; они стояли на пустом плацу, где познакомились полгода назад, под хмурым небом Среднего Сектора: Пан отчего-то в школьной форме, сам Мастер – почти в штатском, черной водолазке и камуфляжных серо-желтых штанах, какие носят обычно рейдеры. Вокруг них – ни души, словно человечество вымерло, и они двое остались последними на всей Земле, только черные тучи сумраком затягивали горизонт.
- А хотел бы? – Глаза Пана горели тем самым зеленым огнем, что выдавал в нем злость или обиду, с которыми так непросто было совладать, - хотел бы, что б ничего этого не было?
Слова эти отозвались в Алексисе гулко и пусто, словно удар колокола. Как, как, провалиться ему на месте, мальчишка умеет задавать именно те вопросы, на которые у него самого всё еще нет ответа?..
- Я не знаю, - просто и очень тихо выдохнул Алексис, встречая этот взгляд своими синими глазами, - иногда мне хочется ненавидеть тебя за то, что ты сделал с моей жизнью, иногда – ненавидеть всю прошедшую жизнь за то, что в ней никогда до тебя не было самой жизни. Чего ты хочешь услышать от меня?
- Только правду, - прошептал Пан. Хоть глаза его всё еще зло горели, губы, которые он нервно облизывал, явно готовы были в любой момент дрогнуть, - только не притворяйся, что тебе всё равно. Мне…
Резкий звук нового сообщения, донесшийся откуда-то из-под подушки, заставил Алексиса, едва не подскочив, вынырнуть из омута этого странного сновидения. Грёбаный сон, грёбаное подсознание и грёбаное утро. Кого там еще несет?
“Доброе утро, Мастер” - жизнерадостно известили входящие сообщения. Алексис упал лицом в подушку и вымученно улыбнулся. Проклятый мальчишка. Проклятое утро. Ладно, в честь Дня Славы Империи он даже не станет устраивать ему втык за такую дурную легкомысленность. Наверное, целой жизни не хватит, чтобы произнести вслух все то, что стояло за этими тремя словами. И уж тем более на фоне такого откровенно издевательского сна.
На часах 7.14, до будильника 6 минут. Казалось, спать бы еще часов пять-шесть… И куда только делась эта его вечная манера вскакивать ни свет, ни заря? Еще эти сны теперь. Мало ему вчерашних близнецов с их истеричным “Я не хочу без него!”, которые, признаться честно, не первый раз уже появляются. Проклятье. Хоть таблетки пей, чтоб это всё заглушить.
Кроме сна странным в это утро оказалось еще и очень неожиданное для Алексиса ощущение холода, таившегося где-то внутри позвоночника и пупырышками мурашек выступавшего на руках от прикосновения босых ног к кафелю пола. Почти непривычным для себя движением молодой человек закрыл широкую створку стеклостены (и как он не заметил, что за окном уже ноябрь, оборвавший последние бурые листья, а не такой привычный август?), мельком увидев, что термометр застыл на отметке +8, и ушел отогреваться в душ. Удивительно, но ни горячая вода, застелившая густым паром всю комнату, ни почти кипящий кофе справиться с ознобом так и не помогли.
Не помогло, признаться, вообще ничего - голова, по-прежнему чугунная, соображать отказывалась категорически, даже за руль садиться было как-то не по себе. Расколоться Империи в этот славный день, почему все это - именно сегодня, когда нужно быть собранным как никогда? Серая форма, специально отутюженная вчера в химчистке, черный дипломат в руке, волосы, еще чуть сырые после душа, и темные круги под глазами. Все, довольно, соберись, Алексис Брант, сегодня важный день, отдыхать будешь потом. Уж чем-чем, а нытьем ты точно ничего не добьешься и не сделаешь лучше - никому, а себе в первую очередь. Вдох-выдох. Отпустило? Да, как ни странно, немного отпустило. Или это только сила самовнушения?
Улицы Высокого Сектора, проплывавшие за окном автомобиля, словно вымерли, затихнув перед бурей.
