Как всё это могло случиться, Марк решительно не понимал. Начиная с того, как Пана вообще выбрали (не каждый в пятом квартале верил, что такое на самом деле возможно), продолжая тем, что этот удод не вылетел со свистом назад в первую же неделю, и заканчивая последними, поражающими своей непредсказуемой оригинальностью, новостями. Очень в его духе, конечно - вляпаться в какую-то неведомую фигню, а потом ходить и вопить, что он ничего такого не говорил, не делал и даже не собирался подумать. Нет, ну всякое, конечно, бывало, но такое… Хотя ведь было, отчего взвыть - к Высокой-то, небось, вот так просто, будучи до мозга костей Средним из пятого квартала, не подкатишь. Интересно вообще, какие они там, Высокие девчонки? И ведь даже не рассказал ничего, засранец.
Конечно, Марк завидовал товарищу. Завидовал по-хорошему, радуясь, соболезнуя и тревожась, любопытствуя, хоть и понимал, что в такие дела своего носа лишний раз – а лучше и вовсе – совать не стоит. И все же каждый приезд Пана был для него событием важным и долгожданным - тем более что с Туром они сейчас общались все меньше, явно чувствуя, как расходятся их дороги, а о Пане не говорили и подавно - резкий негатив Тура, вспыхнувший в адрес бывшего одноклассника, Марка немало выводил из себя, но осознание того, что не его это дело по большому-то счету, затыкало ему рот. Да и не в его привычке было кому-то что-то доказывать. Переезд Пана - а, вернее, его возвращения, - и все новости, которые он приносил, все больше взращивали в Марке ощущение, что время, отведенное ему (он всегда думал, что им, а оказалось, что только ему), стоит на месте, в то время как жизнь Пана бурлящим водоворотом уносится куда-то вдаль, мимо. Уносит его одного, неизменно оставляя Марка позади. Нет, судя по проблемам, с которыми парень каждый раз возвращается на родные улицы, сам Пан остается все тем же раздолбаем, что и в прежние дни, да только проще и веселее от этого почему-то не становилось. Понятно ведь, что однажды он исчезнет из его, Марка Моро, жизни - и, скорее всего, в тот момент это пойдёт во благо им обоим. По крайней мере, представить Пана с какими-нибудь комендантскими кольцами(!), да еще и на развалинах фабрики вечно задымленного пятого было абсолютно невозможно - вполне резонно невозможно. Так что, может, лучше сейчас, чем потом? Сейчас хотя бы не так больно.
Честно признаться, мальчишка чувствовал себя последним выжившим на краю мира: сестры разом обе выскочили замуж, у них теперь другие заботы, единственный настоящий друг не просто свалил в другой мир, так еще и влюбился там в кого-то, предатель; школа через полгода закончится, а за ней - вообще пустота. Работать, очевидно, придется в отцовском магазине, хотя, было ли его желание на это, Марк и сам не знал. Жениться? Тоже странно. И вроде совершеннолетний уже, да только храбрости выбирать (так пафосно) свой жизненный путь это не прибавляло ни на грамм.
Пятнадцать лет, первый рубеж, ни рыба, ни мясо.
========== Глава 38 День Славы Империи (часть 1) ==========
世界が朽ち果てても 変わることのないものがある
涙をこらえてでも 守るべきものが僕らにはある*
[* Яп. «Даже если весь мир прогнил насквозь, кое-что останется неизменным,
Даже если мы едва сдерживаем слёзы, в нас самих существует нечто, что стоит защищать».
Из песни группы Orange Rage – «O2» ]
- Не этого они хотели, - покачала головой Лада, прислушиваясь к отдаленному шуму города, - и не за это боролись. Не за такие «праздники», не за Средний Сектор, не за серую умеренность и не за пустое выживание.
- Кто? О чем ты? – Ия удивленно подняла на нее глаза. Девушки сидели на заботливо принесенной кем-то из ребят еще в прошлый раз перекошенной скамейке недалеко от павильона и сортировали агитационные брошюры по трем коробкам. Желание девушек поработать в Парке Славы второго ноября у ребят из «Зеленого Листа» ни подозрений, ни возражений не вызвало – часть из них, будучи еще школьниками, были призваны оттрубить дополнительное (праздничное) занятие по патриотическому воспитанию, после чего следовать на парад со всеми. Признаться, Ия и сама не вполне поняла, почему на классы в ее школе (и нескольких других) проведение подобного же мероприятия повесили досрочно, первого числа, но спрашивать не стала – от греха подальше, ведь перспектива провести весь этот день с любимой вдали от посторонних глаз привлекала её несравнимо сильнее всех прочих альтернатив.
