Жизнь шла своим чередом – дни декабря проходили под флагом простуды и семестровых экзаменов. Нельзя сказать, что то или другое особенно радовало Пана, однако, несмотря на ряд неприятных мелочей, настроение его было весьма приподнятым. Антон, правда, ворчал время от времени на его непрекращающийся насморк и вездесущие носовые платки, но желания тратить время на поликлинику у мальчишки не было – что он там не видел? Лекарств вагон и маленькую тележку ему и мать может по телефону насоветовать… Если, конечно, он ей позвонит и спросит – звонка от родителей мальчишка за месяцы в Высоком Секторе дождался лишь дважды, и то уже казалось сдвинувшимся с мертвой точки прогрессом. А сосед куда чаще был настолько поглощен своими исследованиями, что вовсе не обращал никакого внимания на то, присутствует Пан в комнате или нет – и это последнего устраивало куда больше.
Стефа в Академии не было весь декабрь – ни в те дни, когда ему была назначена дата того самого загадочного выезда, о котором пока никто ничего не говорил, ни на начинавшихся зачетах и экзаменах тоже, и что-то здорово подсказывало Пану, что в группе их осталось теперь четверо, и дальше Стефа можно уже не ждать.
Еще в начале декабря (по удачному стечению обстоятельств раньше, чем Пан умудрился простыть) проходил общий медосмотр, на котором его - уже не в первый раз - осчастливили новостью, что для своего возраста он слишком высокий, а для своего роста слишком худой. Вот ведь достали со своими нормами. Уж какой есть – вводите ограничения, если не нравится. Как будто он себе сам выбирал такое нелепое телосложение… Зато через пару дней после медосмотра им всем выдали, наконец, зимнюю форму одежды. Декабрь, конечно, для зимы был неважный, больше похожий на октябрь, с постоянными перепадами от заморозков к потеплению и наоборот, сухой и бесснежный, но в брюках, в которых он проходил всё лето, давно уже стало слишком холодно. Особенно если подумать о том, что ему скоро целый день, а то и больше, торчать не то в лесу, не то в поле, не то дикие знают где.
Несмотря на тени, которые снова, как перед Днём Славы Империи, легли вокруг глаз на бледное лицо Мастера Бранта, выглядел он как никогда живым и энергичным, но подобраться к нему на разговор шанса решительно не выдавалось – и сам он, кажется, занят был сильнее некуда. Прозвучавшее в классной комнате известие о том, что Мастера Бергена не будет до самого нового года, а то и дольше, после разговора с Колином Пана ни капли не удивило. Ему же лучше, в конце концов, если эти занятия будет вести Алексис – ни спать не захочется, ни убивать. Да и вообще… Хотя, конечно, даже как-то немного жалко парня, если представить масштабы навалившихся на него одного дел в последний месяц года – неудивительно, что он носится всё время как заведенный и никого вокруг не замечает. Видимо, до конца декабря можно даже не надеяться увидеть нормального Алексиса, а не того уставного, которому приходится сдавать все эти проклятые зачёты, будь они неладны. Странно, как можно умудриться скучать по человеку, если и так видишь его каждый день? И еще страннее, как один и тот же человек может быть таким…Непохожим на себя здесь и там. И скучаешь-то вроде не по этому, а по тому, но как увидишь – всё равно в жар бросает.
Провалиться Всеединому, как же он устал от этого – раз за разом заталкивать внутрь себя всё то, что рвётся наружу бурным потоком.
Съездить бы на выходных к родителям, хоть на сутки отключиться и забыть обо всем этом наваждении, да только тогда сразу встает вопрос, как быть с Марком? Ведь быть там и не встретиться с ним, казалось самому Пану каким-то невозможным свинством, а говорить о чём-то (о ком-то), о чем не хочется, подобно пытке… А делать вид, что ничего не было, Марк разве ему даст? Или уж забить сейчас и постараться тридцать первого успеть приехать на несколько дней, а там будь что будет? Хотя какой смысл загадывать, что будет через две недели, если он всё равно сегодня завалит эту поганую физиологию, и всё пойдет прахом.
- Пан, слушай, ты что в седьмом вопросе отвечал? – Подал вдруг голос из своего угла Ники, не отрываясь от экрана планшета. До начала зачета оставалось считанных три-четыре минуты, а они сидели в классной комнате почему-то всё еще втроем с Артуром, каждый уткнувшись в свой компьютер и пытались урвать последний шанс что-то запомнить (хотя сейчас, считал Пан, уже легче просто рукой махнуть на это всё).
- В седьмом… это который?
- Который про три этапа… Да ну чтооооб тебя… - выдохнул, перебив сам себя, Ники, безнадежно роняя руки на парту.
- Что такое?
- Да планшет вырубается сам, когда не надо, - отозвался тот нехотя, - достал уже.
- Дашь на вечер – разберу, посмотрю. – Неожиданно для самого себя предложил Пан, осознавая вдруг, как давно уже не занимался этой привычной и на удивление любимой работой. - Ронял?
- А кто не ронял? – хмуро пробурчал Ники.
