- Семья. У нее все в семье – рейдеры. – Судя по внешнему виду Пана, если он сейчас скажет еще хоть что-нибудь про семью и «снова заведет о том, как круто быть Брантом», Пан его точно стукнет. Алексис едва сдержал внезапную улыбку и ничего больше не сказал. Если бы только мальчишка знал, как это мучительно и утомительно порой – быть Брантом.
- Так мы что, правда, уже уезжаем? А как же…
- А катись оно. – Выдохнул Алексис. - Всё. К диким. Или ты действительно хочешь вернуться на стрельбище и продолжить подготовку?
- Просто…
- У нашей семьи есть за городом небольшой дом, - произнес Алексис, глядя куда-то мимо окна невидящим взором, как только КПП остался позади, - мы с матерью раньше там проводили много времени, когда я был еще совсем мелким. У нее тогда в городе часто случались панические атаки, вот мы и обитали чаще там. Отец и Алберс – в городе, а мы с матерью – за его чертой. Потом отец получил кольцо Советника, мы вернулись в город, а он стал использовать дом как личный кабинет, для совещаний с подобными себе. Понимаешь, какая штука, Пан, в Высоком Секторе в общественных местах отсутствие камер недопустимо, первая же проверка повлечет за собой большие проблемы, но в частных владениях… Всё зависит от статуса владельца. Естественно, что никто из Высоких – по-настоящему Высоких, не таких, как я – не желает вообще лишний раз светиться на записях… В нашем доме осталась в итоге одна камера – на входе, но ведь войти можно и через гараж… Отец с Алберсом там частенько бывают – для деловых встреч с теми, о ком я говорил только что, а то уезжают время от времени привести в порядок дела, мысли и нервы. Это мне-то хорошо одному жить, без жён и детей, а вот братишка иногда конкретно на стену лезет… - не сдержавшись, усмехнулся он. - Дом, конечно, небольшой, две комнаты да полчердака, да садик в две аллеи, но этого достаточно, чтобы забыть шум и отключиться ненадолго от Высокого и работы. Я сам там бываю редко, раз или пару раз в год, один-два дня в конце декабря, когда заканчиваются выезды, мои все уже привыкли к этому расписанию и не появляются, благо ключи у меня есть, и машина давно… Ты же понимаешь, к чему это всё, да? – На какое-то мгновенье Алексис встретился в зеркале заднего вида взглядом с глазами Пана. Судя по выражению лица, мальчишка вполне понимал.
- И туда никто не приедет? – Кажется, в голосе Пана звучало не только недоверие, но почти даже потрясение. – Вообще?
- Нет. Знаешь, в моей жизни есть только две вещи, которые уважает моя семья: кольцо мастера и потребность в личном пространстве, без которого я не могу нормально работать. А саму работу признают только в связи с возрастом. - И почему он вдруг рассказывает мальчишке обо всем этом, о чем и думать лишний раз не любит наедине с самим собой? – Хотя младшим я не перестану быть, даже стань я Советником. Я там бываю редко, потому что обычно не до того, и необходимости нет, а отца лишний раз не хочется провоцировать… Не думаю, что он мне верит, Пан. – Наверное, мальчишке стоит это знать… - Считает, что общение со Средними, тем более в таком масштабе, как у меня, никому не пойдет на пользу. Ха, а он ведь оказался близок к истине, - внезапно хмыкнул Алексис, закуривая.
- Ты издеваешься? – Убийственное спокойствие в голосе Пана одновременно озадачило и не на шутку развеселило молодого человека.
- Нет, Пан, – мягко качнул головой Мастер, уже заранее ожидая от своего спутника очередной вспышки на тему «проклятые мажоры, ненавижу», - помнишь, в парке я как-то говорил тебе про стремление к власти, а ты на меня взъелся, потому что я сказал не про тебя? – Судя по тому, как отчаянно запылали щеки мальчишки, он отлично это помнил, - Так вот это оно и есть, - как ни в чем не бывало закончил Алексис, - то, что я имел в виду.
- Хочешь быть как он, как твой отец?
- Нет. – Кажется, голос его прозвучал куда резче, чем ему того хотелось. - Нет, - повторил он, смягчившись. – Но власть – удобный инструмент для достижения собственных целей. Моей целью всегда была свобода. Хотя теперь оказывается, что я и близко о ней ничего не знал…
Пан не ответил, только сполз на сиденье так низко, как только мог в силу своего роста, невидящими глазами провожая мелькавшие улицы, и поежился. Алексис молчал, устремив взгляд на дорогу впереди себя, разговор как-то сам собой угас. Дороги здесь были удивительно пустыми, словно все жители Высокого Сектора заперлись в своих квартирах и офисах, отчаянно хватаясь за последние дни года в надежде завершить накопившиеся дела.
- Лекс! - Не выдержал в конце концов мальчишка, и тон его вышел отчего-то совершенно возмущенным – как и взгляд, плохо различимый в сумрачном отражении автомобильного зеркала. - Лекс, это вообще нормально?
- Что?
- Всё! Всё, что мы творим!
- Нет, - кратко ответил Высокий с каким-то совершенно убийственным спокойствием, - нет, Пан, это бредово, дико, преступно и совершенно ненормально. Легче стало?
