А если дело не в кадетах, а в самом Бранте? Проклятый мальчишка, что он может скрывать за всем этим беспокойством? Он же себе места не находит… Колина выбрал сам Даниел, напарник – Артура и Пана, но с Артуром все прозрачно. Значит, дело в Пане – напряженном, подозрительном и словно всегда недовольном и озадаченном самим присутствием Второго Мастера на занятиях их группы. А с Брантом он не такой – по крайней мере, не был таким два часа назад на их первом занятии. Бранта он жрёт глазами как…
Горячей волной – с головы до ног.
«Святая Империя сохрани. Брант, это худшее, что ты мог придумать».
Молодой человек взглянул на часы на левом запястье и, запустив пятерню в густые волосы, на мгновенье задумался. Нет, скорее всего, еще не поздно успеть. Одним движением сгреб в дипломат необходимые мелочи и рабочую технику со стола, подхватил серый форменный пиджак и пулей вылетел в коридор, наспех заперев дверь. Выглянул в стеклянную стену коридора и чуть выдохнул – автомобиль на месте, значит, и напарник еще здесь. Бесцеремонно дернул ручку его кабинета – заперта – и, не сбавляя скорости, застучал твердой подошвой новых ботинок по ступеням лестницы. Пролёт, два, три, просторный холл Академии, кивок вахтёру вместо прощания, жаркая улица… и широкая спина Первого Мастера в паре метров от черного автомобиля.
- Брант! Брант, стой, не игнорируй меня! - Даниел одним широким шагом преодолел последние три ступени, оказываясь возле машины Алексиса…
========== Глава 9 В ловушке ==========
Щелчок зажигалки, едкий вкус табака во рту, терпкий, почти жгучий… Лада поперхнулась, неловко кашлянув, и втянула в себя новую порцию дыма - на сей раз без кашля, только ноги почти тотчас сделались какими-то ватными и непослушными. Это был ее маленький, давний секрет, хотя она и не знала, зачем прячет от родителей тот факт, что временами покуривает - когда на душе особенно скверно. Курил, в общем-то, почти весь Средний Сектор, и это было совершенно нормально, тем более в ее семнадцать лет, но все равно девушке словно бы хотелось иметь что-то только своё, взрослое, раз уж совершеннолетие так в итоге ничем и не отличается от детства до тех пор, пока не выйдешь замуж. Разве что родители теперь не знают, куда тебя деть, а ты чувствуешь себя жуткой обузой и тоже не знаешь, что со своей жизнью делать. А курение пошло еще со школы, когда постепенно стало заметно, что на тех, кто курит, и смотрят немного по-другому, так, словно они уже получили совершеннолетие, хотя им и было только по тринадцать-четырнадцать лет. Тогда-то Лада и делала свои первые затяжки: в предпоследнем, четвёртом классе, едва ей самой исполнилось четырнадцать, чтобы показать всем, что она тоже чего-то стоит, несмотря на хорошие и даже отличные оценки в табеле. И, надо сказать, желаемого добилась, и смотреть на девочку стали иначе, когда увидели с сигаретой в тонких, замерзших на весеннем ветру пальцах, - как на равную, ‘свою’, а не растерянного ребенка, каким воспринимали первые три школьных года.
Восьмое июля, понедельник. Прошло уже так много времени, почти неделя, а Ии всё не видать. То ли она работает как проклятая круглые сутки, то ли Высокие и вправду научились читать мысли на расстоянии, и она ее избегает. Нет, сегодня Лада дождется ее, хоть весь день здесь просидит, но дождется! Девушка откинулась на спинку скамейки во дворике своей тридцатиэтажки и, запрокинув голову, вперила взгляд в затянутое тяжелыми тучами небо. Ох, быть грозе. На северо-западе, над Высоким Сектором, уже, кажется, хлынуло… Еще утром совсем синий, небесный свод чернел буквально на глазах, причем именно чернел, а не просто темнел – таких жутких туч, нависших, казалось, над всем миром, Лада вообще не могла припомнить в своей жизни. И в воздухе – ни ветерка, словно вот-вот грянет, с минуты на минуту. Скорее бы уже.
В какой-то неестественной тишине пустого двора было слышно, как с тихим потрескиванием тлеет сигарета, зажатая между указательным и средним пальцами. Нет, сегодня она определенно дождется Ию Мессель и скажет ей всё, абсолютно всё, что думает! Уж вечером-то в понедельник она должна дома объявиться. Ладу вообще за время, что она, откровенно сказать, совсем не по Уставу бездельничала без работы, немало впечатлило то, насколько мертвым и пустым кажется Средний Сектор в будние дни; а она – одна, как пятое колесу у машины, всё никак не может найти себе места в общем механизме…
Сигарета потухла и отправилась в мусорный бачок возле скамейки, Лада выпрямилась и оправила серую юбку, ровно закрывающую острые коленки, и снова окинула взглядом родной двор. Ни души.
Смеркалось. Кучка младшеклассников спешно пересекла двор и скрылась в полутемном входе шестого подъезда, где-то в отдалении просвистел по второму ярусу поезд.
