Полный сомнений и сожалений, август тем временем навалился душащей ватной подушкой, погрузившей Средний Сектор в сплошную пелену пыли над перегретым асфальтом, и никакое дуновение ветра не было в состоянии хоть немного разогнать густой воздух даже на уровне верхних этажей. Печь в пекарне топила нещадно, заставляя девчонку обливаться на работе потом, и каждая минута, выкроенная на глоток воздуха у двери черного хода, казалась едва ли не райским наслаждением в этой вечной духоте, повторяющейся неизменно день за днем. Только внутри все трепетало и почти даже тряслось, когда мысли возвращались к происшедшему эпизоду – а возвращались они регулярно, - и ощущение было такое, словно где-то там, вдали от нее, Ия решает теперь судьбы мира, к которым ей самой доступ отчего-то закрыт уже навсегда. В голову непременно лезли воспоминания об июне, о первых их встречах, о тех сомнениях, почти истеричных, когда она, Лада, подозревала в Ие подсадную Высокую, которые теперь казались столь абсурдными, что хоть смейся. Только вот смеяться не хотелось. Удивительно – всего-то два месяца минуло, как они знакомы, а ощущение, будто никакого «до» этого знакомства и этого человека вообще не было в ее жизни и быть не могло.
И все же вечер, следовавший за очередным рабочем днем, такой же душный и невыносимо жаркий, принес после скромного ужина известия, заставившие девушку слишком уж резко вернуться к реальности, как раз, наверное, той самой, что и была этим самым «до» их с Ией удивительного знакомства.
- Лада, послушай, - начала Дара Карн тихо и спешно, почти сбивчиво, явно нервничая от мыслей о том, что собиралась сообщить дочери, - послушай меня, пожалуйста. Эрик… В общем, у папы на работе случилось недоразумение. Его подставили, Лада, это не его вина, что так вышло…
«И чего она его вечно выгораживает, вечно стелется?.. Ну, накосячил он в чем-то, дальше-то что? У всех бывает, а он как будто сверхчеловек, как же…»
- …словом, папа потерял работу.
«Что?»
- И мы решили… - Дара взглянула на дочь, потом спешно отвела глаза. Удивительно, как невыносимо тяжело в какой-то момент становилось на сердце, если общаться с мамой чуть дольше обычного, если заметить эту ее манеру речи, неровную, словно всё время в чём-то оправдывающуюся… - Лада, помнишь Шински, Мора Шински, они работают… Работали раньше на одном этаже с папой, помнишь? Его сын, младший, Карл, вы с ним в детстве играли, не помнишь? Так вот Карл, да… Вы с ним отлично ладили, правда же? Это для твоего же блага, понимаешь, я папу вообще не знала, когда меня за него выдали в шестнадцать.
Что? Замуж? За Карла Шински? Сейчас?.. Комната со всей мебелью куда-то плавно поплыла перед глазами девушки.
- Вы с ума сошли, мам?.. – Прошептала она ошарашено. - Я же работаю, я могу сейчас свой налог сама платить… При чем здесь папа вообще? Как вы могли это связать? - непонимание, гнев и паника разом захлестнули Ладу тяжелой волной, не оставляя сил сохранить внешнее благоразумие. - При чем здесь я? – Она искала взгляда матери, но та упорно отводила глаза, разглядывая ромбы на потертой кухонной скатерти. - Маааам… А они уже знают, ну, Мор и Карл, вы сказали им уже? Вы что, уже все решили?..
Нет, не может быть такого. Невозможно. Не с ней. С кем угодно, но не с ней. Никак… Не сейчас…
- Мору…
- Мору Шински уже сказали? Уже, правда, всё решили? А он что? А Карл? – Тысяча вопросов билась о черепную коробку, пытаясь найти выход. - Как вы могли, мам, почему вы не спросили?..
Лада поняла внезапно, что руки ее, крепко стиснув подол домашнего платья, мелко и часто дрожат – разом от шока, напряжения и закипающего где-то в глубине груди негодования. Голос сел в шепот – иначе сорвался бы в крик – и казался ей самой каким-то чужим и незнакомым.
- Лада, успокойся. – В голосе матери, всегда тихом и нерешительном, внезапно послышалась незнакомая холодная твердость. - Это совершенно нормально, я не понимаю, чего ломать трагедию. Тебе семнадцать лет, ты взрослая женщина, способная помогать семье и платить налог, сама же говоришь. Так что мешает сделать следующий шаг? Что за паника такая ребяческая? Успокойся, пожалуйста, и соблюдай Устав. Ну что в этом плохого, подумай сама…
Лада с трудом проглотила подступивший к горлу ком. Собраться. Надо собраться. Может, мать права, какая разница? Или… а если ее выставят жить к этому Карлу? А если квартиру дадут неизвестно в каком квартале? А если Ия… Сломаться Империи…
- Да, мам.
Маленькая Ина осторожно выглянула из комнаты, стоило лишь Даре Карн выйти из кухни, сочтя разговор завершенным.
- Ладу увезут? – Тихо произнесла девочка, как всегда чуть исподлобья глядя своими по-детски огромными глазами.
Девушка вздрогнула и подняла на малышку взгляд – та лишь сверлила сестру своим в этой удивительно взрослой, задумчивой манере.
