– Как прорываться? В людей стрелять? Вы поймите, что боевики впереди себя пустят дураков наивных с палками, а сами из-за их спин будут по вам палить, вы этих перебьете, а потом что, всю жизнь в лесах прятаться будете? Сейчас разговариваем с людьми, чтобы нам предоставили коридор для беспрепятственного выезда.
– А что в министерстве говорят? – задал вопрос Ахтыркин, стоявший прямо напротив командира.
– Министерство молчит, как в рот воды набрали.
– Понятно.
– У кого-то еще есть вопросы? – поинтересовался полковник.
– Командир, разрешите? – Вперед протиснулся Константин Серков.
– Да, Костик, – кивнул головой уставший командир, с синими кругами под глазами и глубокими морщинами в уголках губ, несущий тяжелое бремя ответственности за всех своих бойцов.
– Что с раненными? Может, одним автобусом слетаем по-быстрому, заберем пацанов? – Костик задал вопрос, обсуждавшийся между милиционерами еще со вчерашнего дня. Строй одобрительно загудел.
– Я уже говорил. Сколько можно вам повторять, – с усталой обреченностью сказал полковник, – в Киев мы не прорвемся.
И немного повысил голос, перекрывая стоявший среди бойцов гул, так, чтобы слышно было стоявшим сзади:
– Своих не бросим. Что же мы тогда за спецназ? С утра ко мне уже подходила делегация с этим вопросом. Сейчас Чиж.
Все посмотрели на скромно стоящего Мирослава.
– Созвонился со своими товарищами в Киеве, которые помогут уехать домой нашим раненным. Если у них не получится, вечером отправим автобус за ними. Правда, кого отправлять? – с хитрецой спросил командир.
– Меня!
– Разрешите мне!
Почти все готовы были ехать на выручку друзьям.
– Посмотрев на ваши лысые головы с поломанными ушами и набитые кулаки, ну никак не скажешь, что вы работяги с завода. Ладно. Что-нибудь придумаем, может, парики вам наденем.
Милиционеры зашумели, кое-где послышались шуточки. Чтобы еще сильнее разрядить накаленную обстановку и успокоить личный состав, полковник обратился к Барсукову:
– Константин Викторович, возьмите у местных бойцов футбольный мяч, может в футбол погоняете, а я пока утрясу наши вопросы.
– Понял, товарищ полковник!
Бойцы стали расходиться, живо обсуждая между собой услышанное. Слова командира немного сняли напряжение, но до конца обстановку не прояснили. Это потом все будет выглядеть веселым приключением, а на данный момент милиционеры были озабочены дальнейшим развитием событий. По телевизору показывали неутешительные картинки, да и новости от товарищей, запертых в Администрации Президента и Кабмине, не радовали.
Футбольная команда «Беркута» сформировалась быстро, вместо ворот поставили несколько кирпичей, появились болельщики. Веселые крики игроков были слышны далеко за забором, разносясь эхом по коттеджному поселку, заставляя его обитателей удивленно прислушиваться к веселому смеху и громким спорам спецназовцев. Остальные бойцы занимались мелкими бытовыми проблемами: кто-то стирал грязные вещи, развешивая их на солнце, в углу на газовом баллоне варили кашу, некоторые просто грелись в теплых лучах, лежа на карематах. Только патрульные оставались на своих местах. Несмотря на внешнее спокойствие и мирную картину, в воздухе оставалось висеть напряжение и настороженность чувствовалась везде.
К вечеру обстановка начала накалятся. Многие подразделения «Беркута» уже разъехались по местам дислокации: Днепропетровск уехал автобусом, Крым вывезли самолетом, а они все еще висели здесь, не зная, когда решится их судьба. Особенно высоко поднялся градус напряженности, когда прапорщик вэвэшник начал снимать пулемет с башни БТРа.
– Эй! Ты чего творишь? – закричал Боря Трусенцов, первым обратив внимание на происходящее.
– У меня приказ от руководства, снять пулемет и спрятать его в БТРе, – испуганным голосом постарался оправдаться вэвэшник.
– Руководство твое далеко от сюда в кабинетах сидит, а мы здесь – вместе с тобой, – с угрозой в голосе произнес только что подошедший Ахтыркин.
Привлеченные криками, к БТРу подходили все новые и новые бойцы, еще несколько часов назад испытывающие братские чувства к внутренним войскам. Сейчас ситуация резко поменялась, теперь спецназовцы чувствовали глубокую неприязнь к тем, кто, по их мнению, предавал, оставляя без основного аргумента перед вооруженными радикалами. К броневику подошел Григорий Иванович.
– Что случилось?
Он пользовался большим авторитетом среди милиционеров, которые, перебивая друг друга, объясняли ему суть возникшей проблемы.
– Я-то думал здесь что-то серьезное, а это все выеденного яйца не стоит. БТР же не уезжает, если надо будет, пулемет назад поставим. У нас ведь тоже есть БТРщики, – успокаивал он возмущенных бойцов.
– Давайте расходитесь, не мешайте человеку работать.
