– Я видела Зимнего фейри, – прошептала я, все еще пребывая в тумане. Моя голова казалась невероятно тяжелой, а тело ослабло. Пришлось сесть в кресло, когда коленки начали подкашиваться. Из меня словно высосали всю энергию и заставили ползти несколько миль по горячему асфальту. – Это произошло второй раз. Он звал меня и просил освободить… Но он не обращался ко мне по имени, хотя… те фейри, которые завладевают разумом жертвы, узнают про нее все.
– Это мог быть фейри по ту сторону, вот только… никто и никак не может воздействовать на нас и людей, находясь в запертых Дворах, – предположил Дэйсон. – Еще он обратился именно к тебе… У тебя есть варианты, почему это случилось?
– Не знаю, – я помотала головой, пытаясь найти хоть один ответ. – Может быть, это видел кто-то еще?
Дэйсон кусал губу, впав в раздумья. Все его тело напряглось, как струна, а когда он встал, я подорвалась следом, словно ожидая, что у него есть объяснение этому явлению.
– Мне все это не нравится… Ты должна сообщить Джорджу.
***
Я не спала всю ночь, поскольку боялась сомкнуть веки и столкнуться с Зимним фейри. Несмотря на это, его облик мелькал перед глазами, когда я собиралась в университет. Мрачный образ преследовал меня и на парах, а в потемках я нередко видела его зловещие ярко-зеленые воронки глаз. Казалось, словно он никогда не уйдет и будет преследовать меня до конца жизни.
В спешке набросив рюкзак и, наконец, надев мамин кулон, я выбежала из учебного корпуса, чтобы перевести дыхание. Наверное, я должна была пожертвовать парами и поспешить к Джорджу, но что-то подсказывало, что он не поверит мне или же примет это за обычный сон. Независимо от тесной связи с чародейным миром фейри и нашу сверхъестественную принадлежность, глава общины был заядлым скептиком. Он не верил ничему, если не было доказательств. Тем более, со мной связался Зимний фейри, находившийся в закрытых Дворах. Насколько я была осведомлена, такое действо не представлялось возможным. С закрытием портала все чары Дворовых фейри рассеивались, и пока что мое «видение» казалось обычным глупым сном. Однако все случилось внезапно и было похоже на настоящую атаку разума.
Майя несколько раз звонила мне, но я намеренно не отвечала, а когда на экране высветился незнакомый номер, кровь застыла в моих жилах. Ни то, чтобы я боялась неизвестных вызовов: номера Охотников были тщательно засекречены, и никто не знал их, кроме членов городской общины. Я остановилась, и мой палец замер над кнопкой «принять звонок».
Очередной раз успокоив тряску, я все же вспомнила, что прихожусь сильным и отважным Охотником. Я приложила трубку к уху и внимательно вслушивалась в ровное дыхание по ту сторону, пока не раздался знакомый голос:
– Небось, снова лунатила?
Ремень, сжимавший мои органы, тут же ослаб. Это был чертов Дэйсон Дарви, который добыл мой номер. Наверняка Джордж снова посодействовал. Или же этот наглец с карамельными глазами заделался в маньяка. Даже не знаю, какой бы из вариантов меня устроил.
– Порядок. Ты знаешь, что нерабочие звонки запрещены?
– Именно поэтому вы с Майей болтаете ночи напролет? – Дэйсон засмеялся, скорее всего, ощутив мой предательский румянец. – Ладно, на самом деле я звоню не для того, чтобы отчитать тебя. Джордж сейчас занят и передал, что хочет видеть твою прекрасную задницу на экстренном саммите.
Я позеленела, отбегая к одинокому дереву. Внезапные собрания всегда значили одно: все укатилось в Тартарары, и придется работать в поте лица.
– Насколько все плохо?
– Джордж сказал, что сообщит на собрании. Поспеши: все Охотники уже здесь.
***
Я примчалась в штаб Охотников быстрее, чем ожидала. Мое сердце скакало в груди как мяч, а легкие горели от накалившегося воздуха. Обычно, все собрания проходили по понедельникам, но редко Джордж мог собрать нас, если возникала масштабная проблема, которая была сейчас как некстати…
Когда я бежала в зал, несколько суетливых Охотников заскочили в приемную и коротко поприветствовали меня. Я старалась выглядеть непоколебимой, хотя желала кинуться в панику и вытрясти из Джорджа всю информацию. Несомненно, без меня не начинали саммит, и когда я приземлилась в кресло, Джордж статно выпрямился. Он нависал над столом и массировал висок, словно обдумывал что-то. Я часто видела его озадаченным и хмурым, но сейчас он был несвойственно серьезным и даже взволнованным.
