Непокорная полностью

Я все еще боролась с противоречивыми чувствами и подавляла тягу обнять того, кто выдавал себя за Майлза. Он был моей первой и последней любовью, которую я не хотела забывать.

– Руби, это слишком сложно, но обещай, что выслушаешь все, что я скажу?

– Не тяни, – просила я, сжав кулаки.

Я ничего не понимала, но все же надеялась, что это – гадкий сон, который скоро развеется, когда мои веки распахнутся.

– Меня не убили, Руби, – членораздельно произнес самозванец.

Тело прошибло электрической волной, отчего я всколыхнулась. В висках запульсировало от гнева и негодования.

– Что значит не убили?

Липкое горе утраты сжало мое горло, когда я вспомнила роковой день, унесший жизнь самого дорогого мне человека. Я помнила все до крупицы. Помнила, как обсидиановый клинок пронзил Майлза насквозь, и его глаза потеряли прежний свет.

– Знаю, тебе сложно в это поверить…

– Это какой-то бред, – я помотала головой и схватилась за волосы, словно пыталась избавиться от этого лживого образа. – Я похоронила его. Вся община похоронила его, а ты… ты на него чертовски похож.

«Майлз» вздохнул и прикусил губу.

– Помнишь фотографию в гостиной над камином? Я ведь купил для нее ту глупую рамочку с цветочками, и тебе понравилось. Ты сказала, что она всегда будет там стоять и никуда не денется.

– И не делась, – оторопело прошептала я и медленно моргнула. – Откуда ты знаешь об этом?

– Я знаю все, потому что жил с тобой. Я помню твой кокосовый скраб, которым ты любила натирать тело. Помню яичницу по утрам: у тебя всегда подгорал белок, но я обожал им хрустеть и даже шутил, что скоро ты откроешь свой стрит-фуд, где будешь продавать яичные чипсы. А те джинсы, которые тебе подрал Зимний? Ты ведь не выбросила их и сказала, что с дырками они смотрятся гораздо интереснее. И…

– Черт. – Мой голой прозвенел в комнате так громко и отчаянно, что Майлз замолчал. Он уставился на меня голубыми воронками глаз, позволяя разобраться со своими мыслями. – Что же… Как…

У меня не было слов. Все пять лет, которые я прожила без Майлза, словно выветрились из жизни, оставив после себя пустое пространство, которое я не могла ничем заполнить.

Вцепившись в тумбочку, чтобы не упасть, я ущипнула себя несколько раз, однако не проснулась. Тогда я надавила на плечо, и раскатистая боль заставила вскрикнуть. Майлз подорвался, чтобы помочь мне, но я жестом показала не двигаться. Мой мозг все еще пребывал в каком-то лабиринте тайн, их которого не виделось ни одного выхода.

– Руб, – Майлз выдохнул. Казалось, он воспроизводил слова под мушкой пистолета. В его планы явно не входило встретить возлюбленную и рассказывать ей упоительную историю о чудесном воскрешении. – Это и правда я. Ты и вся община на самом деле видели мою смерть, но это были чары, наложенные на другого Охотника – Микаэля. Фейри сделали так, чтобы в нем вы видели меня, хотя в это время я был в безопасности, и меня даже не ранили.

Я моргнула, позволяя шоку сгрести в свои объятия. Недостающий пазл истории встал на свое место, ведь это объяснение показалось самым разумным, несмотря на всю ситуацию. Пять лет назад в том злосчастном бою пропал Микаэль, и никто из Охотников так и не нашел его труп. Оказывается, в тот вечер убили не Майлза, а – Микаэля, наложив на на него чары.

О черт.

Я в неверии замотала головой. Слезы скатывались по щекам. В том гробу похоронили Микаэля? Все то время я ходила к нему? Все те цветы, что я приносила, были для него?

Горячие слезы скатились по щекам. Я не моргала, не отрывая взгляда от Майлза, который все это время был мертв для меня.

– Все было подстроено?

– Прости, Руби, – произнес Майлз. Его слова были сродни пощечины, след от которой никогда не пройдет.

Если Майлз выжил в тот роковой день, почему до сих пор не связался со мной? Почему он скрывал этот обман? Что его связывает с фейри? И ради чего все это?

Когда Майлз встал, я отшатнулась, сделав шаг назад. Хоть он не выглядел грозно, но сомнения непомерно терзали меня. За всю историю нашей любви он ни разу не поднимал на меня руку и не оскорблял. Майлз не был тираном и всегда пытался усмирить конфликты, которые я разжигала. Впрочем, сейчас я не знала о нем ничего. Прошло пять лет со дня его гибели. Я считала его мертвым, чтила его память, а теперь мне плюнули в душу. Все это время мы с Майлзом жили в одном городе, и не сталкивались бок о бок. Зато нас свела случайная встреча, которая оказалась весьма неприятной.

– Руби, я тебя не трону… Не бойся меня.

Его образ расплывался перед взором. Меня мутило, голова кружилась, а ноги окаменели. Я хотела сбежать отсюда как можно скорее, но вряд ли бы позволила себе такую роскошь, не узнав самого главного:

–Зачем, Майлз?