Пульсация в горле заставляла вновь и вновь задыхаться, когда я ворвалась внутрь дома. В воздухе витал запах крови, от которого меня подташнивало, пока я пробиралась по гостиной в поисках Дэйсона. Или того, что от него осталось… Надежда найти его живым отчаянно теплилась в моей душе, но тут же разбивалась на мелкие острые осколки. Если бы Дэйсон выкарабкался из лап фейри, он бы не оставил меня. Он бы пришел на помощь. Он бы разобрался с Майлзом легко и непринужденно, как делал это с фейри.
Моя голова взрывалась на атомы в то время, как я осмотрела гостиную, кухню и не обнаружила Дэйсона. Кровяных подтеков на полу было много, но, что странно, один из них вел к подвальной двери, намекая заглянуть внутрь. Прикусив губу, я медленно нажала на ручку, и скрип ржавых петель заставил меня вздрогнуть. В промозглой темноте, в которой пропадала пыльная лестница, я также разглядела капли крови. Они покрывали бетон и стремились в темноту.
Я переминалась с ноги на ногу, не решаясь спуститься. Слезы жгли глаза, подобно углям. Запах сырости, перемешанный с кровью, будоражил внутренности. Я не хотела верить, что Дэйсона убили, но мне нужно было проверить подвал и, в противном случае, захоронить его тело.
Ноги тряслись, когда я шагала по ступенькам, вглядываясь в темноту. Я хотела позвать Дэйсона, однако страх не услышать его ответ сжимал мое горло, заставляя молчать. После того, как я достигла пола, все вокруг стало незримым: мне пришлось включить фонарик и с разгорающейся тревогой направлять столб света по бесчисленным коробкам, которые были набиты старыми газетами. Полоска крови тянулась за гору взмокшего картона, куда я не хотела ступать, ощущая тревогу. Остановившись на скрипучих половицах, я перевела дыхание и закусила губу до крови, прежде чем завернуть туда.
Майлз не соврал.
Дэйсон лежал в луже крови и не дышал. Его веки были опущены, а руки замерли на животе, где зияла багровая рана.
– Черт! Дэйсон!
Меня передернуло от паники и злости, но я не растерялась и упала на колени рядом с ним. Джордж показывал, как помогать раненым, впрочем я не была уверена, что напарник выжил. Глотая слезы, я проверила его пульс, приложив пальцы к шее, но ничего не произошло. Биения не было.
– Ты не можешь умереть! – вырвалось у меня. – Черт, черт! Дэйсон! Твою ж мать… Что же… О, нет. Этого не может быть! – Я истошно завыла, затем резко замолчала, когда невидимая рука влепила подзатыльник. Сморгнув слезы, я суетливо осмотрела грудь Дэйсона, надеясь, что она начнет вздыматься. – Так, все в порядке. В порядке. Я… сейчас попробую. Все будет хорошо. Ох, черт.
Положив голову Дэйсона прямо, я начала непрямой массаж сердца и после третьего десятка компрессий подключила искусственное дыхание. Мои руки дрожали, слезы градом скатывались по коже, но я не останавливалась, прислушиваясь к дыханию.
– Давай же! – крикнула я, перейдя к интенсивным нажатиям на грудь. – Дыши, черт подери! Дэйсон!
Коленки скользили по влажному полу с последующими толчками. Снова зажав нос Охотника, я прислонила губы к его рту и сделала несколько сильных выдохов. Его грудь приподнялась, но дыхания не последовало. Навзрыд я вернулась к массажу сердца и не прекращала комплекс, несмотря на взорвавшуюся истерику.
Я сотню раз пожалела, что бросила Дэйсона одного. Мне не нужно было сбегать. Меня бы все равно не тронули, и вместе мы бы точно одержали победу. Все было бы по-другому. По-другому…
– Дэйсон, пожалуйста… Очнись. Очнись, Дэйсон!
Сквозь пелену слез я смотрела на закрытые глаза Дэйсона и не хотела верить, что это – реальность. Руки безостановочно нажимали на грудную клетку, пытаясь вернуть его к жизни. Я не могла потерять Дэйсона. После всего, что мы пережили, это был бы слишком скоропостижный уход.
– Дэйсон, – шептала я, не бросая попыток вернуть его. Рана на животе Охотника кровоточила и казалась сквозной. Между небольшими перерывами я зажимала ранение, уже потеряв какую-либо веру в его пробуждение.
Мои пальцы саднили от массажа, и когда я сделала очередной толчок, то поняла, что реанимация длится слишком долго. Дэйсон не подавал признаков жизни.
Горе колючей проволокой душило меня, и ощущение полной беспомощности накрыло ледяной лавиной. Разрыдавшись, я соскользнула на пол и почувствовала, как что-то внутри меня разбилось. Это было то самое проклятое состояние, вкус которого я запомнила со «смертью» Майлза. Я надеялась, что больше никогда не переживу его, однако ошибалась. Дэйсон стал для меня глотком свежего воздухом, которого так не хватало. Но и его отняли.
