– Пан Ян реквизировал для нас палатку. Там мы сможем сложить свою добычу. Да, кстати, пан Кароль тоже взял в плен двух женщин. У одной из них такая темная кожа, как будто она натерлась скорлупой грецкого ореха…
– Нам не следует брать в плен слишком много женщин и детей. Если нам придется таскать их за собой, они нам только помешают.
Адаму было досадно, что вместо сумки, полной золота, он нашел лишь старуху и мальчика. Резкими окриками Османьский погнал их к палатке, перед которой развевалось знамя. У входа стояла Йоханна, скрестив руки на груди. Поскольку остальные занимались грабежом, Адам удивился.
– Почему стоишь? Неужто нашел сокровища великого визиря? – насмешливо спросил он.
– Боюсь, сокровища великого визиря не поместились бы в моей сумке, – ответила девушка. – Но я вижу, вы взяли пленных. Правда, рабыни, которых захватил мой брат, моложе и красивее, чем эта карга.
Адам поморщился, но затем улыбнулся:
– Я хочу оставить их в палатке. Проследишь за ними?
– Если они попытаются сбежать, это их остановит! – Йоханна так быстро взмахнула саблей, что Адам даже не успел понять, когда она ее вытащила.
– Не думаю, что старуха с мальчиком захотят сбежать. Тогда они наткнутся на кого-нибудь другого и это может стоить им жизни, – сказал Адам и повторил свои слова по-турецки, чтобы старуха их поняла.
Та еще крепче прижала мальчика к себе:
– Конечно же, мы не убежим, эфенди. Вы благородный человек!
– Ты понял? – спросил Адам Йоханну и подмигнул ей.
– Нет.
– Она сказала, что я благородный человек.
– Ну и что? Она наверняка хотела вам польстить.
Йоханна засмеялась и тем самым привлекла к себе внимание турчанки. Та внимательно посмотрела на нее, прищурилась и подошла ближе.
– Ты одеваешься как мужчина, но под твоей одеждой скрывается женщина! – воскликнула старуха и правой рукой схватила Йоханну за грудь.
Девушка сердито оттолкнула ее, но затем увидела Мышковского и Тобиаша Смулковского. В отличие от нее, Игнаций понимал по-турецки. Сперва он только рассмеялся.
– Эта старуха сумасшедшая! – воскликнул Мышковский, но затем присмотрелся к Йоханне повнимательнее и резко замолчал.
Ее черты были слишком тонкими для мужчины. К тому же на лице совершенно отсутствовала растительность. За последнее время волосы Йоханны отросли и теперь, вместе с большими глазами и красиво изогнутыми бровями, придавали ей женственный вид.
– Этого не может быть! – с трудом выдавил из себя Игнаций.
– Чего не может быть? – спросил Тобиаш Смулковский.
– Старая турчанка назвала Яна женщиной, и клянусь Пресвятой Богородицей, он действительно выглядит как женщина!
Тобиаш рассмеялся, но затем увидел, как Адам ухмыльнулся, а в глазах Йоханны вспыхнула ярость. В гневе она выглядела еще более женственно, чем обычно.
– Но я ведь сам видел, как Ян застрелил разбойника! – удивленно воскликнул Смулковский.
– Есть женщины, которые храбростью не уступают мужчинам, – с улыбкой произнес Адам. – Йоанна Выборская, или, точнее, Йоханна фон Аллерсхайм – одна из них.
Йоханна поняла, что из-за вмешательства старой турчанки ее обман раскрыт, и не знала, как себя вести. Девушка сердито отошла в сторону и жестом приказала пленнице Адама войти в палатку.
– Не раздражай меня! – предупредила она старуху. – Если понадобится, я с удовольствием перережу тебе горло.
Женщина проскользнула вместе с мальчиком мимо нее в палатку и опустилась на землю в самом темном углу. Недалеко от старухи сидела на ковре Мунджа и плакала. Ее отец был мертв, ее саму захватили враги, и у нее больше не было дома. Бильге прижалась к своей госпоже, не осмеливаясь поднять глаза на поляков.
В то время как снаружи между Игнацием и Тобиашем разгорелся жаркий спор о том, действительно ли Ян молодая женщина или же просто женственный парень, Йоханна наблюдала за пленниками. Она почувствовала их страх, и ей стало жаль этих людей.
– Как тебя зовут? – спросила она у Мунджи.
Та подняла голову и назвала свое имя.
– Хорошо. Теперь скажи своей служанке, что никто ее не съест, – приказала Йоханна и удивилась, когда Мунджа кивнула.
Похоже, она понимала по-польски. Это было хорошо, ведь сама Йоханна знала лишь несколько слов на татарском и турецком.
Мунджа тихо сказала Бильге:
– Не бойся, они не причинят нам вреда!
«Надеюсь», – мысленно добавила она про себя. Впрочем, она ведь помогла молодому поляку в татарском лагере, и он, похоже, об этом не забыл.
Бильге постепенно успокоилась. Вдруг снаружи раздался ужасный крик. Йоханна выбежала из палатки с саблей в руке и увидела, что Адам, Тобиаш и Игнаций преследуют нескольких австрийцев. Неподалеку на земле лежал Бартош Смулковский с перерезанным горлом.
Охваченная порывом, Йоханна хотела последовать за остальными, но затем сказала себе, что тогда палатка останется без присмотра, и застыла у входа с поднятой саблей. Чуть позже Адам, Игнаций и Тобиаш вернулись с каменными лицами.
– Эти ублюдки убежали от нас, скрывшись между палатками, – мрачно сообщил Адам.
Тобиаш опустился на колени рядом с братом и заплакал:
– Зачем они это сделали? Мы ведь союзники!
– Что произошло? – спросила Йоханна у Адама.
