– Он наш капитан. И если он приказывает, мы должны либо повиноваться ему, либо убираться прочь, – улыбнувшись, сказал Лешек и похлопал ее по плечу. – Вдвоем мы справимся. Ты лишь поможешь мне залезть на коня, а затем спуститься с него. А если ты закрепишь достаточно длинное путлище,[11] я смогу опираться на стремя деревянной ногой.
– Ты знаешь, что я с радостью помогу тебе, Лешек. Для этого мне не нужен приказ этой напыщенной обезьяны! – прошипела, как рассерженная кошка, Йоханна.
Тут во дворе раздался голос Фадея:
– Эй, парни! Не грустите. Все когда-то подходит к концу. Давайте лучше посмотрим, сколько у нас осталось водки. Или вы собираетесь вылить ее в степи?
– Конечно же нет! – заорал один из его друзей.
– Значит, давайте вытащим на улицу бочки и устроим праздник – если, конечно, вы не против, капитан, – обратился Фадей к Адаму и манерно поклонился.
Османьский немного подумал и кивнул:
– Мы все должны выпить напоследок. Как-никак, мы несколько долгих месяцев были товарищами и многое пережили за это время…
– Вы слышали, что сказал капитан: он не возражает! – Фадей засмеялся и первым наполнил стакан. – За вас, Османьский! Пусть звезда вашей славы сияет вечно!
– С чего это ты так высокопарно заговорил, казак? Неужели вдруг стал поэтом? – рассмеявшись, спросил Добромир.
– Настоящий казак умело сражается и саблей, и словом, – казалось бы, с довольным видом произнес Фадей, а затем подозвал к себе Карла и Йоханну. – Вы племянники капитана. Следовательно, имеете право сидеть рядом с ним.
– Мы не племянники, а всего лишь дальние его родственники, – ответила Йоханна, но последовала за братом к скамейке, которую воины установили для Адама и его приближенных.
Кроме близнецов и Адама на нее опустились Фадей, Игнаций и Лешек. Остальные уселись на землю и начали передавать стаканы по кругу. Адам поручил охрану четырем воинам, которых счел достаточно здравомыслящими, а затем несколько раз подряд наполнил свой стакан. Душу Османьского переполняла печаль. Последние три года были тяжелыми, но он и его подчиненные успешно сражались с превосходящими их числом воинами Азада Джимала. Теперь же Адам должен был покинуть эту крепость, где приобрел определенную репутацию, и начать все заново в другом месте, где его никто не знал.
– Пей, малыш! – услышал он голос Фадея и увидел, что казак налил водку в стакан Йоханны.
– Ты баба или мужик? – спросил охмелевший Добромир.
Йоханна на мгновение стиснула зубы, затем взяла стакан и выпила водку залпом. Крепкий напиток обжег ей горло, но девушке удалось сохранить невозмутимость.
– Ты тоже выпей, – сказал Фадей Карлу и произнес тост за здоровье Адама.
Никто не заметил, что казак лишь пригубил, а затем тайком вылил содержимое своего стакана. Фадей тут же приказал налить ему еще, соблазняя остальных своим примером.
После третьего стакана Карл встал:
– Кто-то должен нести караул на одной из башен, иначе татары с легкостью захватят крепость. Тебе тоже не следует больше пить!
Последние слова были обращены к Йоханне, которая в этот момент как раз поднимала полный стакан, собираясь чокнуться с Лешеком. Она явно уже выпила больше, чем следовало.
Чтобы сестра, забыв об осторожности, не опьянела, Адам забрал у нее стакан. Девушка не хотела его отдавать и пролила бóльшую часть водки.
– Твой брат прав: маленьким мальчикам не следует пить водку. Ступай в свою комнату и проспись! – резким тоном приказал ей Османьский.
Йоханна уставилась на стакан, который теперь был в руке у Адама, затем посмотрела на свой влажный рукав и ядовито прошипела:
– Ты – дьявол, который думает только о себе и отбирает чужие владения!
Удивленный, Адам сощурился. Хоть он и знал, что эта девушка его ненавидит, он никак не ожидал такого обвинения. Фадей, сидевший напротив, довольно потер руки: высказывание Йоханны отлично вписывалось в его планы.
– Ступай! – крикнул Адам девушке.
– Так будет лучше, – сказал Лешек. – В противном случае завтра у тебя будет болеть голова, а желудок станет твоим врагом.
Йоханна мгновение помедлила, затем развернулась на каблуках и ушла. Она почувствовала, что ступает отнюдь не так уверенно, как обычно.
Прошло какое-то время, прежде чем Йоханна смогла уснуть. За окном звучало пение пьяных мужчин; кроме того, девушка неоднократно слышала, как Фадей провозглашал тосты в честь Османьского. Несмотря на опьянение, она удивлялась поведению казака, ведь в последнее время он отзывался о капитане весьма недоброжелательно.
– Возможно, Фадей просто рад от него избавиться, – пробормотала Йоханна и перевернулась на другой бок.
Наконец на улице стало тише, и вскоре девушка услышала, как кто-то вошел в дом и открыл дверь в ее комнату. Заметив свет от потайного фонаря, Йоханна открыла глаза:
– Карл, это ты?
– Как ты себя чувствуешь? Тебе не следовало столько пить.
Упреки были последним, что Йоханна хотела сейчас услышать. Она застонала и снова закрыла глаза:
– Я устала. Ты тоже ложись спать.
– Я как раз собирался пойти в свою комнату, но сперва решил проверить, все ли с тобой в порядке.
