– Поднимись, – приказываю я, и она выполняет. Голова по-прежнему опущена, и это говорит о том, что она знает правила игры. Беру ее за руку и тяну немного на себя, Одри неуверенно переставляет ноги. Она еще не доверяет мне, хотя изо всех сил пытается. – Идем со мной.
Я довожу ее до стены, к которой пристегнуты карабины на цепях. Ставлю спиной к стене и пристегиваю руки, а за ними и разведенные ноги фиксирую на распорке. Цепи гремят, приятно разбавляя лязганьем фоновую музыку и заглушая тяжелое дыхание Одри. Я наклоняюсь к ее шее и вдыхаю свежий аромат ее духов и кожи. Она божественно пахнет. Член в джинсах напрягается в предвкушении награды за свои двухнедельные мучения. Отхожу назад и, пока стягиваю рубашку, любуюсь на Одри. Идеальная. В полумраке комнаты ее светлая кожа практически переливается перламутром. Идеальной формы грудь слегка приподнята из-за поднятых вверх и разведенных в стороны рук. Розовые соски словно твердые пики, готовые рассекать пространство.
Удовлетворенно улыбаюсь и подхожу ближе. Все необходимое стоит рядом на тележке на колесах. Не люблю прерываться во время сессии. Беру в руку вибратор и включаю. Голова Одри непроизвольно дергается в сторону звука. Касаюсь гладкой головкой шеи Одри, и она слегка извивается, подаваясь немного вперед этому прикосновению. Я не ошибся. Она создана быть сабой, но только с правильным Домом. И я хочу показать ей, каким он должен быть.
Вибратор медленно скользит по идеальной коже, заставляя Одри подрагивать и извиваться. Обвожу грудь, уделяю внимание каждому соску, веду по животу, внутренней части бедра. Одри подается немного вперед, желая, чтобы игрушка оказалась в нужном месте, но зарабатывает от меня шлепок по бедру, и тут же возвращается на место.
– Двигаться можно только с моего позволения. Ясно? – Она кивает. – Умница. Ты помнишь, что нужно делать, если будет слишком, Одри? – Она щелкает пальцами и я убеждаюсь, что слышу этот звук.
Тогда я перемещаю вибратор ей между ног и она тихонько стонет. Я наблюдаю за ее телом, лицом, руками, сжимающимися в кулаки. То, как она хмурится, подсказывает мне, что ей не понадобится много времени для первого оргазма. Но предвкушение секса – это его самая лучшая часть. Вступительная игра придумана для терпеливых, кто в последствии будет награжден бурными эмоциями. Когда я вижу, как Одри начинает подергиваться, резко убираю игрушку, вырывая из нее возмущенный стон. Этого я ждал. Проявления неповиновения, своеволия и задранного вверх подбородка. Всей своей позой Одри показывает мне, насколько недовольна. Меня омывает жаром предвкушения того, что я буду делать с ней дальше.
Выключаю и откладываю игрушку, беру стек. Медленно веду им снизу вверх по бедру Одри, а потом резко шлепаю по внутренней части, и она протяжно стонет. Это музыка для моих ушей. Ее стон низкий, хриплый, дыхание частое. Веду выше и слегка шлепаю по клитору, вырывая из Одри стон громче и протяжнее. У нее там все припухло и чувствительно в ожидании разрядки. И я дам ее ей, но сабе придется подождать немного.
– Терпение, саба, – тихо говорю я, но она меня слышит и согласно кивает.
Провожу стеком выше и коротким несильным ударом награждаю ее сосок. Одри мычит и задирает голову. Пытается свести ноги, чтобы хоть немного смягчить напряжение, но они разведены и пристегнуты, поэтому ей придется потерпеть. Второй сосок постигает та же участь. Саба пока ведет себя отлично, и я восхищен ею. Учитывая то, что она привыкла к тому, что стек находится в ее руках, она очень хорошо держится. Снова веду стек вниз. Подхожу ближе к Одри, становлюсь сбоку от нее. Мне нужно уловить момент, когда она будет готова кончить, а для этого я должен слышать ее дыхание и то, как меняется тон ее стонов.
Заношу стек и начинаю пытку. Серия коротких точных ударов по клитору, и ее ноги начинают дрожать. Выдохи становятся рваными, а стоны протяжными и как будто звериными. То, что нужно. Убираю вещицу, и Одри хнычет. Я доволен ее реакцией и тем, как терпеливо она сносит каждое мое действие. Ощущение такое, что я менее терпелив, чем моя саба. Моя выдержка на грани, поэтому я решаю, что с первым сексом затягивать не стоит.
Откладываю стек и беру зажимы для сосков. Стискиваю в ладонях грудь Одри и всасываю каждый сосок по очереди в рот, а потом со шлепком отпускаю. Она стонет и хнычет от моего напора, а я схожу с ума и впитываю каждый звук, который она издает. Цепляю на соски зажимы и слегка затягиваю их, снова изучая реакцию. Как только тело Одри напрягается, понимаю, что это наш предел на сегодня. Снова беру стек и веду им по телу. Понимаю, что не буду удовлетворен, пока эту белоснежную задницу не украсят пара красных полос. Руки подрагивают только от одной мысли раскрасить задорную попку.
