Кровь теперь бурно приливала не только к чреслам, но и к лицу, по всей видимости, тоже.
Верховных сдержанно то ли крякнул, то ли попытался кашлянуть и заёрзал на месте, выискивая такую позу, чтобы было можно избежать косых взглядов со стороны его высокопреосвященства на ближайшее время и не дать тому ненужных поводов для неподобающих выводов. Но сам факт того, что с ним происходит — это вообще-то уже не есть хорошо.
К тому же… что-то Эйлдару Бошану настойчиво нашёптывало прямо в голове, чтобы он как можно быстрее съехал с темы о Ванессе Лоусон и никому о произошедшем с ней в детальных подробностях и думать не думал распространяться.
— Что ж. Тогда, по всей видимости, вы её за это уже как следует наказали или проучили. — Галлиани сделал собственный по этому поводу вывод, что тоже едва ли можно было принять за его истинные мысли. По крайней мере, затрагивать или затягивать дальше данную тему он явно не собирался, а значит…
— Так для чего вы в такую рань, ваше… э-э, Геодар, почтили меня своим высочайшим визитом?
Стоило Эйлдару задать об этом вопрос, как в двери номера тут же вежливо, но настойчиво постучались и внутрь огромной комнаты пропустили двоих представителей из местного обслуживающего персонала. В частности, молодых официантов одного из ресторанов отеля, вкативших в гостиную столик-тележку с заказанным завтраком. Уже через минуту-другую, они соорудили перед хозяином и гостем номера что-то вроде мини шведского стола из множества экзотических закусок и разнокалиберной пахучей сдобы (ещё одной неофициальной слабости кардинала Галлиани).
Так что Бошан никак не мог не подметить, как в эти минуты внимательный взгляд прелата резко переключился на разглядывание более занимательных для него вещей. А точнее — видов и количества свежей выпечки, а также одного из официантов, который всё это время изящно и без единого резкого движения выставлял перед ними их гастрономический заказ. Причём последний — миловидный молодой человек с точёными чертами лица, как у современных моделей, и мелированными кудрями, как у классических амуров, в конечном счёте перетянул на себя почти всё внимание мягко улыбающегося (то ли кошачьей, то ли плотоядной улыбкой) кардинала.
У Верховного и до этого были ощутимые проблемы с чувством аппетита. Но сейчас его даже слегка затошнило. Навряд ли он теперь рискнёт притронуться к еде, особенно на глазах у Галлиани. Не говоря уже о том факте, что он до сих пор так и не принял душа, и до сих пор слышит и чувствует запах со вкусом обработанной им здесь вдоль и поперёк чародейки. Про оставленные ею на его теле следы можно и не напоминать, поскольку они прекрасно это делали сами за себя. По ходу, Ванесса Лоусон даже как-то умудрилась забраться ему под кожу, а не только в голову.
— …На самом деле, данная информация пока что не является официальной, поскольку у нас слишком мало данных о происходящем, и мы стараемся не афишировать эти единичные случаи через СМИ по вполне объяснимым для нас причинам. Пока мы не получим хоть каких-то более-менее точных выводов и не узнаем истинного источника выявленной аномалии, то будем и дальше делать всё возможное (и невозможное, скорее, тоже), чтобы сохранить всю имеющуюся у нас информацию в тайне от общественности. Но то, что эти вещи начали происходить в последние дни прямо у нас под боком и, возможно, уже далеко не раз и не два, вынуждает нас мобилизовать некоторую часть ведомств, дабы избежать в дальнейшем связанной с этими случаями скрытой для нас угрозы.
Кардиналу пришлось выждать ещё немного времени, чтобы дождаться ухода официантов и наконец-то позволить себе заговорить о тех проблемах, из-за которых ему пришлось припереться именно сюда, а не в рабочий кабинет Верховного Инквизитора в Священную Канцелярию.
— Скрытой угрозы? Что-то я не совсем понимаю, о чём вы. Насколько известно лично мне, ни о чём подобном за последние дни я ни от кого и нигде не слышал. Даже в виде странных слухов в том же интернете.
— Потому что мы стараемся подчищать за каждым, кто являлся в том или ином роде свидетелем уже произошедших на данный день дюжины аномалий.
— Дюжины?! — у Бошана от удивления расширились глаза, особенно от того факта, с каким спокойствием кардинал Галлиани об этом заявлял. Ещё и попивая ароматный свежесваренный кофе с какой-то хрустящей слойкой, обильно украшенной масляным кремом и свежими ягодами.
— Угу…
Прелат как раз смачно откусил от пирожного, и Верховному пришлось прождать не меньше полминуты, прежде чем тот прожует и даже запьёт явно вкусное лакомство очередным глотком горячего кофе. Та ещё, надо сказать, мозгодробительная пытка не для слабонервных.
