Всё-таки я ошиблась. Бошан недолго простоял неподвижным истуканом передо мной. Сошёл с места где-то уже на второй фразе. Правда неспеша. Даже, скорее, крадучись, или специально растягивая время, а вместе с ним и мои шокированные нервы.
— П-пожалуйста… н-не… не надо… — как это ни странно, но в присутствии Верховного я сорвалась куда быстрее, чем при его более отвратительном цербере. Слёзы хлынули из глаз будто сами по себе, а дикий страх, похоже, уже пробрался прямо в кости.
— Что не надо, Ванесса? Хочешь сказать, что ты… ни в чём не виновата? И не заслужила вообще никакого наказания?
— Я не… не хотела вам тогда ничего делать! Это вышло случайно!
— Случайно? — приблизившийся ко мне палач осклабился, и мне совершенно не понравилась его хищная усмешка. — Судя по всему, комиссара Кобэма ты тоже случайно зачаровала? И вы с ним порезвились вначале на квартирке у твоей подружки, а потом уже и у него тоже случайно?
— Я-я… я вообще-то чародейка! Это моё естество и моя природа! Мне нужен секс, практически каждый день, даже несколько раз на день, иначе…
- Иначе что? Начинаются ломки и срывы? Тянет залезть в штаны первому встречному или, если совсем невмоготу, зачаровать кого-то своими чародейскими штучками?
Он уже дошёл до меня и даже склонился надо мной, перекрыв собой полностью всё жалкое пространство окружающей нас камеры. И мне совсем… совсем не нравилось выражение его отмороженного лица, потому что оно очень отличалось от всех его предыдущих масок — бездушное, мертвенно холодное и цинично надменное. Наверное, такие лица бывают только у хладнокровных убийц, в момент совершаемых ими казней.
— Сейчас тебя тоже тянет на быстрый перепихон? Собиралась раскрутить на очередной трах собственного конвоира?
— Не правда! Не собиралась! Всё не так, как… вы говорите!
— Не так? А как же тогда?
Он что, так и не остановился? Продолжал склоняться над моим лицом всё ниже и ниже?
Боже правый. Кажется, я скоро точно узнаю, как сходят с ума от дичайшего страха, особенно, когда его подпитывают прессующей близостью самого жестокого в столице ведьманенавистника.
— Ты у нас более избирательна, да? Сама определяешь, кто достоин осеменить твою киску, а кого нужно занести в списки бракованного материала?
— Я вам уже сказала! Это моя природа! Мои врождённые инстинкты определяют подходящих партнёров не на осознанном уровне. Но это не означает, что я не могу себя сдерживать и не контролировать своих желаний с действиями.
— Значит, всё-таки избирательна, да?
Что-то мне совершенно не понравилась интонация, с которой Бошан повторил свой вопрос. А потом и вовсе решил приложить не менее шокирующим жестом. Протянул к моему лицу руку, которая была обтянута чёрной кожаной перчаткой, и с жёсткой лаской обхватил мои щёки и скулы цепкими пальцами.
— И на Кобэма у тебя определённо зудело, раз предпочла прокувыркаться с ним всё это утро, несмотря на нашу предыдущую ночь, от которой простые смертные не смогли бы неделю ходить, а не то, чтобы прыгать через час в постель к очередному жеребцу с переполненными спермой яйцами.
— Ну-у… будь вы на моём месте, в моей шкуре, наверное, сами бы не смогли устоять… — мне бы прикусить язык, а ещё лучше, вообще прикинуться глухой, немой и слепой. Но моя… чёртова натура почти что выродившейся пожирательницы мужских сердец, как всегда, мчалась впереди всех паровозов и планеты целой.
От улыбки, искривившей чеканные губы Верховного, мне ещё больше стало не по себе, как и от беспощадного прессинга его буквально пронизывающего насквозь взгляда.
— Какое счастье, что я не на твоём месте и предпочитаю в подавляющем большинстве женские попки, а не мужские. А ещё, чародейка… — между нашими лицами сократились последние дюймы, и у меня ещё сильнее закружилась голова и всё поплыло перед глазами, когда он коснулся моего носа своим и именно полоснул мою оцепеневшую душу своим убийственным взором безжалостного палача. — Я как-то совершенно не привык довольствоваться статусом попользованного и тут же забытого фаллоимитатора. Более того, никто от меня без моего разрешения или ведома не уходит. Ты меньше чем за сутки успела перейти все мыслимые и немыслимые границы самых недопустимых для твоего положения проступков. И перечислять их все, думаю, будет просто излишним. Я даже не знаю, какой из них самый худший! Поверь… будь на моём месте кто-то другой, ты бы сейчас находилась в куда более худшем, чем это, месте. Я уже молчу от тех мерах наказания, которыми бы тебя уже обрабатывали в соответствующих кабинетах натасканные на данных процедурах профессионалы. Так что… Считай, тебе ещё сказочно повезло. Особенно с тем фактом, что у меня на тебя до сих пор встаёт. Иначе… я бы уже сам свернул твою нежную шейку собственными руками.
