— П-пожалуйста… прошу… не надо!.. — кажется, я уже сама не соображала, что говорила или как пыталась умолять всхлипывающим голоском беспомощной девочки. Ещё и руки, как на зло, были скованы стальными наручами, в которых побоишься даже пальцем пошевелить, а не всей затёкшей кистью. Дотянуться до шеи Верховного, как не мечтай и не пытайся, у меня точно никак не получится.
— Что не надо, чародейка? Свернуть тебе шею или для начала, как следует наказать за всё тобою содеянное?
— Я ничего такого не делала! Я не хотела вас… бить той лампой и… и Кобэм сам ко мне пришёл! Я его ничем вчера не привораживала! — ну а что, разве я сейчас врала? Всё ведь так и было!
— Разумеется. Всего лишь с ним трахнулась энное количество раз, а потом решила съехать к нему на постоянное место жительства со всеми своими вещами. И, кстати, ко всему прочему и для полной ясности. Я не привык делиться с кем-то ещё своими вещами и “игрушками”, тем более, не успев как следует наиграться с последними.
Я так и не поняла, к чему конкретному он всё это подводил, пока он не вынудил вскрикнуть меня от очередного приступа дикого страха. А, точнее, когда за считанные мгновения он вдруг приподнялся и ловким движением рук крутанул меня то ли на каменной, то ли пластиковой лежанке, перевернув лицом вниз, как какую-то тряпичную куклу, и заставив подтянуть под грудь колени. При этом удерживал одной рукой за волосы, прижимая лбом в жёсткую поверхность нар и не давая мне пошевелиться ни головой, ни руками. Я бы в любом случае не рискнула этого сделать сама, дабы не свернуть себе шею.
В общем, уложил меня буквально в три погибели, ещё и в такой позе, чтобы моя попа под нужным углом и давлением его рук приняла желаемое для него положение и ракурс.
— И раз ты у нас такая ненасытная почти что нимфоманка, думаю, даже это наказание для тебя таковым едва ли станет.
Я снова вскрикнула, но, скорее, от неверия и нового испуга, чем от боли. Если так подумать, боли я почти что не испытала. Адреналин жёг кожу и шокированное сознание щадящей анестезией, не говоря уже о других зашкаливающих эмоциях и страхах. Так что неслабый шлепок увесистой пятерни Его Святейшества по моей приподнятой кверху попе прошёлся по моим болевым с наименьшим воздействием, чем по другим ощущениям. И последующий за ним, по второй ягодице удар, кажется прошёлся уже через всё моё тело будто насквозь и навылет, приложив окончательно к твёрдой лежанке.
— Хотел бы я посмотреть, что с тобою станет, если не трахать тебя, скажем, несколько дней подряд, но… оставим данный эксперимент как-нибудь на потом.
Слух неприятно царапнуло охрипшим голосом Бошана в довесок к ноющим от его смачных шлепков ягодицам. А потом и вовсе парализовало, когда он резким рывком одной руки содрал с меня трусики и… грубым давлением своих пальцев заставил пошире раздвинуть ноги и приподнять повыше попу. Причём я не сразу вспомнила, в чём была одета там, на квартире Кобема, когда за мной пришли церберы Верховного. Увы, но далеко не в джинсах и не в уличной куртке, а… всего лишь в безразмерной домашней футболке Адриана, чей подол доходил до середины моих бёдер. Теперь понятно, почему Фаус меня так жадно разглядывал и пускал на меня слюни, не говоря уже тихом бешенстве самого Эйлдара.
Никогда в жизни я ещё не испытывала столь несовместимых между собой эмоций, страхов и шокирующих ощущений. По сути, меня обездвижили едва не на мертво, поставив в самую унизительную позу, ещё и таким образом, чтобы я не могла ничего видеть. Только чувствовать. И по полученным от Бошана касаниям строить одни лишь догадки с предположениями, что именно он намеревается делать и насколько больно, возможно, это будет.
Недолгая пауза закончилась характерным звуком расстёгиваемой бляшки ремня. Он что, собирается меня пороть? Хотя… даже не знаю. Если этим он намеревается заменить более страшные пытки в более ужасных, чем эта, дознавательных камерах, может оно и к лучшему?
Чёрт! О чём я вообще думаю? Тут бы вспомнить хоть какое-нибудь примитивное заклинание по лишению себя чувств или насильственному кратковременному обмороку. Мне же приходилось раньше прибегать ко всякому роду зельям и легальным заговорам от лицензированных знахарок, когда моя природная сущность выходила за берега (что-то вроде чародейского ПМС-а), и я начинала буквально лезть на стенку. Помогали они, конечно, не на все сто, но кое-как всё же притупляли мою сексуальную несдержанность, а большая часть подобных дней заканчивалась для меня относительно малыми жертвами.
— Смазки я с собой не прихватил, так что придётся потерпеть, чародейка. Правда, я и в этом сомневаюсь. Ты же у нас не такая, как все. Для одних терновые кущи — невыносимая пытка, а для других, что дом родной.
