Я даже не сразу поняла, что он занёс меня в спальню Кэсси и уложил на чужую кровать — на благо заправленную большим стёганым покрывалом. А потом накрыл сверху собой, с жадностью сжав мою грудь обоими ладонями и принявшись насиловать мои соски бесстыжими пальцами, перед тем как довести откровенными ласками до очередного бесконтрольного состояния и добраться до моей киски в более удобном для куни положении. Меня опять начало выгибать от нестерпимых приступов ненормального возбуждения, будто до этого он меня вообще ещё не трахал и не доводил до полного исступления схожими действиями. Я буквально воспламенялась под ним за считанные мгновения или в один щелчок пальцев, как та спичка. И, конечно же, хотела большего — до одури, до остервенелой трясучки с одержимым желанием изнасиловать его самого. А с моим врождённым даром добиться подобных безумств, что два пальца…
Прости Кэсси, но я ничего не могла с собой тогда поделать. Это было сильнее меня. Сильнее и меня, и Кобэма. Обещаю купить тебе новое покрывало, но не сейчас. Сейчас я вся и полностью находилась во власти столь сладкого и ни с чем не сравнимого безумия, останавливать которое по собственной воле я совершенно не желала. Это была всецело моя стихия, в которой я являлась полноправной хозяйкой и богиней. Особенно, когда ощущаешь ни с чем не сравнимую власть и силу над подобным мужчиной, готового положить к твоим ногам весь мир только за желание доставить тебе наивысшее наслаждение.
К тому же, спальня Кассандры была побольше моей, а напротив кровати стоял платяной шкаф с большой зеркальной дверцей. Так что оторвались мы за следующий час (или два?), что называется по полной, забыв обо всём и вся, включая собственные имена.
— Великий Разум!.. От тебя существует противоядие, или это не закончится, пока ты не высосешь из меня все соки? — кажется, в какой-то момент до ловчего начнёт доходить, что что-то не так. Хотя можно было бы догадаться и намного раньше, а не после дюжины бурных оргазмов и перепробованных с полсотни эротических поз и видов орального секса, по большей степени жёстких, грубых и заводящих с полуоборота обоих.
— Не знаю… не интересовалась. А, если когда-то и существовало, то… возможно было давным-давно утеряно… — конечно, я шутила, пока пыталась прийти в себя и отдышаться после очередного оргазма, утопая при этом в медвежьих объятиях своего нового ненасытного любовника. И почему я сразу так не сделала, не нашла раньше схожего антимага и не привязала к себе в отместку за всех униженных данной братией ведьм?
— Учти… я же теперь с тебя не слезу в прямом и косвенном смысле этого слова. — Адриан тоже пока ещё задыхался после нашего последнего с ним секс-захода, ревностно прижимая к себе загребущими ручонками и будто в бреду целуя меня в шею, плечо и всё, что шло ниже. — И пока не узнаю, что ты со мной сделала…
— Думаешь, сумеешь слезть с меня, когда узнаешь?
— Когда-то и как-то это же должно будет произойти…
Я ничего не ответила, сладко ахнув и прикрыв глаза, когда его горячий рот и влажный язык захватили мой сосок в свой безжалостный плен, а его пальцы вновь накрыли мою измученную им же киску. Да и что я могла ему сказать?
Наивный…
Никогда ещё до этого злополучного дня Эйлдар Бошан не чувствовал себя настолько униженным, буквально растоптанным и смешанным с дерьмом. Приходить в себя после очень глубокого бессознательного провала на глазах собственных удивлённых и по большей части обеспокоенных его состоянием людей тот ещё эпик-фейл. Тем более, когда ты гол, как сокол, а окружающие в гостиной номера вещи и мебель явственно говорят о проходившей здесь всю предшествующую ночь очень бурной секс-вечеринки.
— В-ваше Святейшество! Вы меня слышите?
Кто-то из его личной охраны, видимо, всё-таки додумался дозвониться до его главного секретаря и практически правой руки Велорию Парсону. А вот догадаться разбудить его так, как сделал это Парсон почему-то никому в голову ранее не пришло.
Бошан резко вскинул голову и удивлённо раскрыл глаза, как только в его ноздри заползли юркие облачка-змейки из вскрытой капсулы с зельем, как он понял, приводящего в чувства даже вусмерть пьяного полутрупа.
Удивительно, что при этом он не долбанул Велория антимагическим файерболлом, хотя энергия уже начала потрескивать и собираться в ладонях и на кончиках пальцев. Но каким-то чудом всё же удержался и приподнял руку, чтобы интуитивно прижать её к груди (к тому месту, по которому прошёлся удар), а уже после дотронуться до головы. Как ни странно, никаких внешних физических повреждений. Возможно, сработала его защитная антимагическая аура. Но тогда почему его так неслабо вырубило? И который уже час?
Оглянувшись, Верховный заметил в номере ещё нескольких человек из его личной охраны, один из которых стоял поблизости, за спиной Парсона и держал наготове развёрнутый халат.