Чжи-Ган во все глаза смотрел на нее, а она смотрела на него. Перед их мысленным взором пронеслась вся их жизнь — горечь расставания, радость встречи и надежда на прощение. Наконец Чжи-Ган зашевелился. Его колени начали медленно сгибаться, и он опустился на пол. Потом, согнувшись, он прижался лицом к грязному полу.
Анне же показалось, что он просто падает, и она схватила его за руку, пытаясь удержать. Но, увидев, что он почтительно склонил голову, отпустила его руку и отошла от него. Чжи-Ган пытался что-то сказать, но никак не мог справиться со своим волнением. Он открыл рот, но так и не произнес ни одного слова.
Он смотрел на свою сестру и не понимал, каким образом девочка, которую продали в публичный дом, могла стать такой красивой. Ведь с тех пор прошло уже почти двадцать лет. Скоро к нему вновь вернется дар речи, и он подробно расспросит ее обо всем. Однако сейчас он может только низко кланяться ей, прижимаясь лбом к полу, и надеяться, что его выслушают и, возможно, поймут.
Сяо-Мэй первая нарушила это гнетущее молчание. Она заговорила голосом взрослой, умудренной жизненным опытом женщины, хотя больше походила на прекрасную юную девушку.
— Что ж, дорогой брат, — сказала она, — похоже, все изменилось, и теперь ты стоишь передо мной на коленях.
Чжи-Ган смотрел на нее влажными от слез глазами и по-прежнему не мог произнести ни слова. Сейчас он вспомнил о том, как, скорчившись от боли, лежал под столом и наблюдал, как ее уносили из дому, а она при этом громко кричала и отчаянно сопротивлялась.
Сяо-Мэй шагнула вперед и улыбнулась ему.
— Как видишь, я научилась ходить на своих маленьких ножках. Теперь я не только могу дойти до своих кукол, но и управлять большим домом, — сказала она и, протянув руку, разгладила складку на его тунике. — Мне почему-то кажется, что я сейчас живу гораздо лучше, чем ты.
Он был явно смущен и бросил на нее виноватый взгляд, но вновь промолчал.
Сестра удивленно посмотрела на него и скрестила на груди руки. Этот жест сразу же напомнил ему его мать. У Чжи-Гана от удивления даже перехватило дыхание.
— О, прошу тебя, встань с колен. Я не могу наклоняться, чтобы разговаривать с тобой. У меня начинает болеть спина, — пояснила она.
Сколько раз его мать повторяла ему эти слова! Открыв от удивления рот, Чжи-Ган тут же поднялся на ноги. Анна, стоявшая рядом с ним, прыснула от смеха. Он заметил, что даже в глазах белого капитана запрыгали веселые искорки.
— Как? Как такое могло случиться? — наконец спросил он.
— Айе, — ответила его сестра. — Ты совсем не изменился. Никакого уважения к правилам приличия. Поднимайся, брат. Выпей чаю, поешь клецек. Они у нас просто великолепные, — с гордостью произнесла она. — И я обязательно все тебе расскажу.
