Непокорная ведьма полностью

Она видела мою подпись, оставшуюся после заклинания.

Можно было сказать, что подписи остались после косметических чар. Крессиде придется поверить ей на слово, чтобы сохранить мир с Сореном. Вот только Крессида своими глазами видела, на какой обман, на какое притворство способна Руна, – она видела, что делал Багровый Мотылек. И знала, чего можно ожидать.

В глубине души Крессида все равно знала правду.

Может, она явилась отомстить? Или предпочтет подождать?

Теперь, даже если бы Руна хотела открыть глаза и сбежать, страх не позволил бы: ее буквально сковало по рукам и ногам, она обратилась в камень.

Над ней возвышался хищник, и, если она шевельнется, этот хищник бросится на нее.

– Ты правда думаешь, что сумеешь перехитрить меня? – Слова Крессиды жгли не хуже змеиных укусов, Руна чувствовала их ядовитое воздействие. – Он мой, Руна. Если еще хоть раз пойдешь против меня…

– Все в порядке?

В комнату вошел кто-то еще.

Руна не видела кто, но почувствовала, как Крессида выпрямилась и повернулась к тому, кто посмел ее прервать.

– Как она? – произнес знакомый голос. Серафина явилась на помощь. – Я пообещала принцу Сорену наложить защитные заклинания на двери и окна, чтобы обеспечить безопасность Руны.

– Вы так добры, – процедила Крессида. В голосе ее не было ни капли тепла.

– Возможно, тебе еще удастся схватить своего охотника на ведьм, – в тон ей откликнулась Серафина. – Уверена, ты захочешь попробовать.

Воцарилось напряженное молчание. Крессида хотела наказать Руну за неповиновение, но Гидеона ей хотелось поймать сильнее. И чем больше времени она теряла в спальне принца, тем больше шансов спастись было у ее цели.

Несколько секунд спустя тень Крессиды отступила.

Руна дождалась, когда за ней закроется дверь, когда шаги стихнут в коридоре, и только потом выдохнула, открыла глаза и села на кровати.

Серафина стояла в другом конце комнаты, уперев руки в боки. Несмотря на всю свою миниатюрность, выглядела она довольно грозно. Впрочем, когда Руна откинула покрывала и свесила ноги, Серафина несколько растерялась. Руки ее безвольно опустились, взгляд заметался.

– Что ты натворила?

Руна оглядела себя. Золотистое платье было непоправимо испорчено, пальцы в крови.

– Ава пыталась меня убить, – призналась она, вставая. – Выбора не было, пришлось застрелить ее.

– Так это ты убила Аву? А я думала, охотник на ведьм. – Серафина покачала головой. Темные кудри рассыпались по плечам. Она раздраженно вздохнула. – Ох, Руна. Зачем ты вообще туда пошла?

Руна не ответила. Молча встала, стянула залитое кровью платье и швырнула его в горящий камин. Пламя затрещало с новой силой, пожирая ткань, уничтожая доказательство ее преступления. Порывшись в шкафу Сорена, Руна извлекла на свет рубашку с длинным рукавом и натянула ее прямо через голову.

Серафина подошла ближе.

– Где он?

– Гидеон? Не знаю. – Руна направилась в ванную, примыкающую к спальне. Надеюсь, давно сбежал отсюда.

– Сорен сказал, охотник прибыл убить тебя, – не отступала Серафина, следуя за ней по пятам.

Руна включила холодную вода и принялась отмывать руки.

– Так и есть.

Серафина всплеснула руками.

– Тогда зачем его спасать?

Руна оттирала пятна, стоя в ванной принца, но мысли ее витали далеко. Она будто бы снова оказалась в коридоре, за дверью уборной, слушая нечеловеческие крики из-за двери. Вспоминала порванную рубаху Гидеона на полу, расстегнутые брюки.

Может, она и не знала наверняка, что именно проделывала с ним Крессида, раз он так кричал, зато точно знала, что она собиралась сделать.

– Никто не заслуживает такой судьбы, – прошептала Руна, глядя, как красноватая вода стекает по раковине.

Никто, даже ее злейший враг.

В голове снова и снова звучал голос Гидеона: «Она собирается воскресить Анали́з и Эловин из мертвых».

Подобная перспектива приводила в ужас, и Руне понадобилось немало усилий, чтобы скрыть это от Гидеона.

Королева Рейн еще много веков назад издала закон, запрещающий заклинания воскрешения, но Крессиду это, конечно, не волновало.

И все же Руна сомневалась, что такое возможно. Анали́з и Эловин давно умерли, а для заклинания воскрешения требовалось принести в жертву близкого родственника покойных – отца или мать, брата или сестру, сына или дочь.

Если прямого родственника, подходящего для жертвоприношения, нет, заклинание не сработает, Крессида была последней в роду Роузбладов.

«Она, похоже, так не считает», – сказал Гидеон.

Какова вероятность, что так оно и есть? Что еще кто-то из Роузбладов остался жив?

И как могла Руна возвести Крессиду на трон после всего, что случилось этим вечером? Зная, что она сотворила бы с Гидеоном?

Она не впервые задавалась этим вопросом.

Ответ, впрочем, оставался неизменным: если Руна этого не сделает, за ней снова придет Гидеон – или другой охотник на ведьм.

«Когда мой пистолет в следующий раз коснется твоей головы, я точно выстрелю».

Слова Гидеона напомнили о главном: охота на таких, как она, никогда не прекратится.