Непокорная ведьма полностью

Гидеону довелось лишь однажды видеть Руну навеселе – когда она впервые попыталась (и не сумела) соблазнить его в своей спальне. Однако и сейчас, наблюдая за ней во второй раз, он подумал о том же, о чем и тогда: запьянев, Руна становилась ужасно милой.

– Ты же не хочешь сделать то, о чем потом пожалеешь, – заметил он.

Она сощурилась.

– Например?

Его так и подмывало ответить: «Например, выдать наше с тобой притворство».

– Нам ведь предстоит спать в одной постели, помнишь?

По шее Руны разлился румянец.

– Если ты думаешь, что я попытаюсь воспользоваться тобой…

Гидеон не сумел сдержать смешок.

Ох, Руна. Если бы ты только знала…

Она покраснела пуще прежнего.

– Что смешного?

– Ты. Воспользуешься мной.

Она скрестила руки на груди.

– А что, я так тебе неприятна, что у тебя даже соблазна не возникнет?

Гидеон рассмеялся в голос.

– Ты и правда пьяна. Пойдем, ягодка. Нам пора.

Он взял ее за руку, встал и потянул за собой.

– Но я даже ужин не заказала.

– Попрошу принести его нам в каюту.

Гидеон обхватил пальцы Руны и покосился на столик у окна, где сидели полицейские, но их места уже опустели. Гидеон украдкой оглядел зал, но полицейских и след простыл. Отчаянно надеясь, что они с Руной сбили их со следа демонстрацией неприкрытой похоти, Гидеон повел ее прочь. Лишь однажды он оглянулся и заметил, что Эбби наблюдает за ними.

Вспомнив, во что их втянула Руна, он помахал старой подруге. Меньше всего ему хотелось участвовать в этом спектакле на глазах у Эбби. Особенно если она была шпионкой. Но если он вдруг пойдет на попятный, это будет выглядеть подозрительно.

Оказавшись в каюте, Гидеон тут же запер дверь. Руна села на кровать. В свете полной луны она, казалось, сама источала свет.

– Все кружится, – прошептала она.

– Тебе надо выпить воды. – Гидеон опустился на колени перед девушкой и стянул с нее туфли. – И поесть тоже полезно.

Руна откинулась на покрывало.

– Жаль, что ты утащил нас от еды.

– Точно. Жаль, что мы не задержались, чтобы ты точно разрушила наше прикрытие на глазах у полного зала гостей.

– Гидеон. – Она приподнялась на локтях и нахмурилась. – Что ты делаешь?

Гидеон, успевший задрать ее платье и прямо сейчас снимавший чулки, замер как вкопанный.

И правда. Что он творил?

Помогал ей раздеться. Как помог бы настоящей своей жене, случись ей немного перебрать. Чтобы потом уложить в постель.

Он вскочил на ноги и сделал шаг назад.

Опомнись.

Это же Руна. Багровый Мотылек. Ведьма, намеревавшаяся предать его точно так же, как он планировал предать ее.

Гидеон потянулся к дверной ручке.

– Я принесу тебе воды.

– И еды! – крикнула Руна, шлепаясь на спину. – Умираю от голода.

Пятнадцать минут спустя Гидеон вернулся с графином воды и стаканом. Еду уже готовили и должны были принести в течение часа.

– Плохие новости, – сообщил он с порога. – Ужин будет готов только…

Он замолчал, услышав тихий храп.

Руна спала прямо поверх покрывала, ее окутывал лунный свет. Иллюзия развеялась, золотисто-рыжие волосы разметались по подушке. Платье кучей валялось на полу, а ему на смену пришла рубашка самого Гидеона, не скрывавшая стройные ноги Руны.

От этой картины у него сжалось сердце.

Неужели у нее не было нормальной сорочки?

Губы Руны были приоткрыты, и с каждым вздохом прядь волос, прилипшая к щеке, трепетала. Она казалась обычной девушкой. Невинной. Уязвимой.

Взгляд Гидеона скользнул по бледным ногам и тут же выхватил серебристые шрамы на икре. Его влекло к ним будто магнитом. Он отставил графин и присел на краешек кровати. Шрамы складывались в рисунок – рой парящих мотыльков. Крошечные создания взлетали от лодыжки вверх по икре и растворялись возле колена.

Ему хотелось ненавидеть эти шрамы.

Но он не мог.

Внутри поднималось странное желание заключить ногу Руны в ладони и запомнить серебристые линии, проследив пальцем каждый штрих.

А лучше – губами.

Гидеон зажмурился. Да что с ним не так?

Эта девушка предала его самым ужасным образом. И предаст снова – только дурак решит, что она проявит верность.

А кроме того, она все еще носит кольцо Алекса.

Гидеон ощутил укол вины.

Он ненавидел себя за то, что не может избавиться от назойливых мыслей, что флиртовал с Руной за ужином, что прикасался к ней так, будто она ему принадлежала. Он вдруг отчетливо вспомнил, как Руна положила его руку себе на ногу, как потянула ладонь вверх, и его затопила волна желания. А ведь эту девушку любил его брат. Если бы Гидеон сумел защитить Алекса, тот женился бы на Руне.

Это Алекс должен был делить с ней постель. А теперь Алекс погиб, и Гидеон, всегда старавшийся быть хорошим старшим братом, занял его место. Пусть все это и было притворством.

Гидеон рвано выдохнул и отступил от кровати. Некоторое время он наблюдал за спящей Руной и напоминал себе, что перед ним не какая-то невинная девушка, а Багровый Мотылек.

Мятежная ведьма.

Гидеон вспомнил их разговор в обеденном зале.