Непокорная ведьма полностью

От Гидеона волнами исходила злость. И вот что было удивительно: чувствовалось, что он сдерживается, а за злостью прячется нечто другое. Боль. Настоящая боль.

Руна нахмурилась, не понимая, что стало ее причиной. Невозможно ранить того, кому нет до тебя дела, так ведь? А Гидеону явно было плевать на Руну – на настоящую Руну, а не просто ведьму.

Гидеон поднял свободную руку, будто хотел коснуться ее, но в последний момент сжал пальцы в кулак.

– Ненавижу твою проклятую ложь.

Ее ложь? А как насчет его лжи?

– Хочешь услышать правду? – Ее собственная обида вскипела, поднялась на поверхность подобно лаве вулкана, готового к извержению. – Вот правда. Я бы не раздумывая вышла за тебя замуж, если бы ты предложил. Я бы вышла за тебя, зная, что ты отправишь меня на смерть или убьешь сам, как только узнаешь, кто я на самом деле. Вот насколько я жалкая, Гидеон! Вот как отчаянно мне хотелось быть твоей!

Он пристально изучал ее лицо, и между бровей его залегла морщинка.

– Тогда почему ты сказала «да» моему брату?

– Потому что он любил меня! Потому что не хотел моей смерти! Предложения лучше я и представить не могла!

На сей раз, когда она попыталась вырваться, Гидеон отпустил ее. Пошатываясь, девушка отступила на несколько шагов и взглянула на затянутую в перчатку руку – ту самую, на которой до сих пор было кольцо Алекса.

Ей было так страшно снять его. Казалось, сняв кольцо, она предаст его память.

Руну тянуло сказать сказать Гидеону: «Мне бы хотелось, чтобы это кольцо подарил мне ты, чтобы оно было от тебя».

Но сказать так значило полностью предать Алекса.

– Я любила твоего брата, – произнесла она, – но только как друга. Дорогого друга. Может, однажды это чувство переросло бы в нечто большее. И может, это было несправедливо по отношению к нему, но…

Она испытывала вину всякий раз, когда задумывалась об этом, но порой девушка гадала, не был ли Алекс влюблен в Руну, которой на самом деле не существовало.

«Я знаю Багрового Мотылька. И таких, как она, в клетке не удержишь».

Вот в чем ошибался Алекс: он хотел обеспечить Руне тихую, комфортную жизнь. Однако в глубине души она знала, что мирное будущее с Алексом никогда не сможет удовлетворить ее. Не до конца.

Душа Руны по большей части жаждала приключений. Ей отчаянно хотелось вызова. Ей нравилась капелька опасности.

К худу или к добру, но именно это нужно было Руне, чтобы чувствовать себя живой. Алекс хотел для нее безопасной, простой жизни, но тем самым, даже не осознавая, он пытался заставить Руну перестать быть собой.

Она стянула перчатку, сняла с пальца кольцо, подошла к Гидеону, схватила его за руку и вложила кольцо в ладонь. Едва его пальцы сомкнулись вокруг кольца, Руну затопило облегчение. Она будто сбросила огромную ношу.

– Для Алекса я была всего лишь девушкой. – Она отступила, натягивая перчатку. – Девушкой, которую надо любить и лелеять, за которую стоит бороться. Вот почему я сказала ему «да».

У Гидеона задергалась щека.

– Для тебя я ведь не просто девушка, верно? Я ведьма и всегда ею буду. Существом, которое следует ненавидеть, на которое следует охотиться. Не человеком, достойным заботы и защиты. И тем более любви.

Руна ждала, что он будет спорить, будет все отрицать.

Но Гидеон молчал, подтвердив тем самым то, что она и так знала.

Какая же я глупая.

Руна обошла его и устремилась к лестнице.

В одном Руна была права: она была не просто девушкой. Для него – нет.

Она значила куда больше.

Руна была достойным соперником, человеком, с которым не зазорно было сражаться, которого не зазорно было уважать. Которому хотелось соответствовать.

Руна была силой, с которой стоит считаться. Гидеон едва за ней поспевал.

Ему хотелось броситься вслед за ней и сказать об этом. Проблема заключалась в том, что… В общем-то, проблем было много.

Гидеон поднес к лицу ладонь, рассматривая кольцо. Обручальное кольцо его матери.

«Я бы не раздумывая вышла за тебя замуж, если бы ты предложил».

Помогите ему, Древние.

Ему так хотелось, чтобы это было правдой, но ведь в словах Руны не было никакого смысла. Даже если бы он не был охотником на ведьм, даже если бы они не были заклятыми врагами, ему нечего было ей предложить. Он был солдатом, а она – наследницей богатой семьи. Она была из благородных.

И она уже обманывала его.

Вполне возможно, Руна дурачила его и сейчас. Когда он доверился ей в прошлый раз, ее ложь здорово ранила его.

А что, если она не врет?

Гидеон в отчаянии потер лоб.

Меняло ли это хоть что-то?

Меняло ли это все?

В жаркой дымке котельной Гидеон расстегнул воротник, закатал рукава и постарался здраво оценить ситуацию. Мысленно перечислил все причины не доверять Руне. Все причины ненавидеть ее.

Она обманывала меня – была Багровым Мотыльком, скрывала свою личность.

Впрочем, Гидеон едва ли может винить ее за это. Окажись он на ее месте, поступил бы точно так же.

И ведь Гидеон тоже обманывал ее.