Потому что Алекс не испытывал ненависти к ней просто за то, кто она. Потому что отношения с Гидеоном стали бы для нее смертным приговором, что он и доказал в тот самый момент, когда передал ее на очистку.
Вот только, по словам Руны, она и не подозревала, что за личиной ее подруги Верити на самом деле скрывалась королева-ведьма. Солгала ли она насчет этого? Может быть. Однако Гидеон хорошо знал Крессиду и знал, что она вполне способна на подобное.
Он так тщательно собирал аргументы в пользу своей ненависти к Руне, а теперь все они рушились подобно карточному домику.
И что же осталось в итоге?
Крессида хотела восстановить былой порядок, при котором охота на ведьм вроде Руны прекратится. У нее было полное право желать возвращения ведьм к власти. Вполне возможно, она тайно работает на Крессиду, а Гидеону просто лжет сквозь зубы.
Что, если Руна заключила сделку с Кресс? Что, если, как только Крессида займет трон, воскресит своих сестер и получит власть над островом, она избавится от Сорена, чтобы Руне не пришлось выходить за него замуж? Возможно, все происходящее – лишь продуманная уловка.
«Я бы не раздумывая вышла за тебя замуж, если бы ты предложил. Вот как отчаянно мне хотелось быть твоей!»
Ему вспомнилось лицо Руны в клубах пара – ее глаза сверкали, лицо раскраснелось, прическа растрепалась. Больше всего на свете ему хотелось заключить ее в объятия и поцеловать, позволить губам и рукам признаться ей в том, что он не смел облечь в слова.
Гидеон стиснул зубы и прижал кулаки к стене.
Однажды именно его любовь к Руне позволила ей обвести его вокруг пальца. Если он не задавит наивное желание верить ей – верить, что она любит его, что он сможет стать достойным ее, – то никогда не остановит Крессиду, и в Новой республике снова воцарится зло.
Шла война, и они с Руной были врагами. Руне предстояло сыграть решающую роль в уничтожении Крессиды, а уничтожить Крессиду надо было любыми средствами. Гидеон знал, что ему предстоит взять Руну в заложницы, использовать для переговоров. Надо было придерживаться плана, не более.
Он не мог позволить Руне снова ослабить его.
Как бы ему ни хотелось.
Звуки веселья не вызывали у Гидеона ничего кроме раздражения. Веселая, энергичная игра скрипачей, шумные, хохочущие танцоры плохо сочетались с его мрачным настроем. Он стиснул зубы и на мгновение задумался, не вернуться ли ему в каюту, вместо того чтобы присоединяться к гуляющей толпе.
Вот только шпион оставался на свободе, и надо было найти его, пока тот не нашел Гидеона или, того хуже, Руну.
Так что Гидеон вернулся в зал.
Руну он заметил с порога. Его неумолимо влекло к ней, как компас влечет к северу. Руна находилась в самом центре толпы, плясала с каким-то парнем в подтяжках, но, будто почувствовав взгляд Гидеона, тут же повернулась к нему.
Яркой вспышкой Гидеона настигло воспоминание о том, как пьяная Руна рыдала в уборной, какая пустота была в ее серых глазах. Сейчас она не была пьяна и определенно не рыдала, но взгляд был точно такой же.
Гидеон почувствовал себя в западне. Взгляд Руны пленил его, был подобен буре, единению грома и молнии.
Вот только…
Минуту назад ее глаза были голубыми, а волосы по цвету напоминали пшеницу.
Теперь же глаза ее были серыми, а волосы стремительно обретали естественный рыжеватый оттенок.
Заклинание слабело. А Руна понятия об этом не имела.
Гидеон вспомнил, как полицейские барабанили в двери кают, показывая всем пассажирам медальон с портретом Руны.
Любой в этом помещении мог с легкостью узнать ведьму.
Гидеон бросился ей навстречу, лавируя между танцорами, не обращая внимания на тычки, толкотню и проклятия.
– Простите, – пробормотал он, прервав танец. – Я собираюсь похитить свою даму.
Танцевавший с Руной парень собрался было возражать, но ему хватило одного взгляда на Гидеона, чтобы отступить. Его вид при этом буквально кричал: «Она вся твоя».
– Ты что творишь? – возмутилась Руна.
Гидеон провел рукой по ее волосам.
– Твоя иллюзия…
При виде рыжеватых локонов в ладони Гидеона Руна побелела.
Он схватил ее за руку. Надо было убираться отсюда, пока никто не заметил, что случилось.
Оглянувшись, Гидеон увидел, что Эш, Уильям и остальные друзья Эбби поглощены игрой за карточным столом, а вот самой Эбби с ними не было.
Воровато оглядываясь, он потащил Руну к выходу, но, когда впереди уже замаячила дверь, Гидеон остановился как вкопанный.
Руна застыла за его спиной.
В зал вошли двое полицейских, которые только накануне расспрашивали пассажиров, демонстрируя им портрет Руны.
Гидеон повернулся к Руне, загораживая ее от полиции.
