«Непокорные» это роман-эпопея, охватывающий 45 лет русской истории начала прошлого века. Напуганная внезапно налетевшей революцией, петроградская семья Кравцовых переезжает на свою дачу в Финляндии, рассчитывая там переждать смуту. Но большевики никак не уходят, беспорядок на родине никак не улегается и 5 лет спустя Кравцовы в поисках лучшей доли перекочевывают в Германию. Веймарская республика ошеломляет их гиперинфляцией, декаденством и безработицей, но трудолюбивые Кравцовы успешно устраивают свою судьбу. Проходят годы, некоторые из них «онемечиваются» до такой степени, что присоединяются к нацисткому движению. Наступившую Вторую мировую войну молодая поросль Кравцовых встречает с противоречивыми чувствами — кто-то из них симпатизирует Гитлеру, а кто-то нет. В центре повествования находится фигура Сергея Кравцова — одаренного и прекраснодушного идеалиста, втянутого в гитлеровский вермахт. Геолог по профессии, он послан на Pусский Cевер, где еще с 1914 года тайно хозяйничают немцы. С кайзеровских времен там на полярных островах и архипелагах действуют военно-морские базы, ведутся исследования Арктики и на пользу рейха добывается руда. Сергей не согласен с этим и начинает борьбу. Один против Гитлера и против Сталина… Примечание автора: На фотографии на website запечатлены прообразы героев моего романа — первая русская диаспора — уцелевшие белогвардейцы. Встречу членов РОВС в Германии в 1941 году возглавляет ген. А. А. фон Лампе, легендарный борец против советской власти. Позже фото этой встречи было выслано в форме почтовой открытки всем ее участникам. По моей просьбе отпрыск одного из моих престарелых друзей любезно снабдил меня копией этого редкого документа. События, изложенные в романе, могут кому-то показаться невероятными, такие как попытка спасения царской семьи, полет Фау -3 или покушение на Сталина; нет доказательств, что они не случились, как нет прямых доказательств, что приведенное ниже никогда не имело места. Свидетелей тому не осталось и до самой смерти голоса их были приглушены и смутны.
Никто из ныне живущих не помнит сейчас как христианский мир с песнями, восторгом и колокольным звоном вступал в новый Двадцатый век. Ведь жизнь казалась стабильной, спокойной и почти счастливой. Были, конечно, волнения, бури и штормы, но они были преходящи и беззлобны, и быстро утихнув, опять заволакивали европейцев пленительной пеленой покоя и сравнительной сытости. Наступающее столетие должно было стать еще успешнее. Благосостояние народов и государств, подкрепленное техническим прогрессом, росло, а войны были просто невозможны между породнившемися за века европейскими царствующими домами. Никто не слышал о террористах и назывались они тогда по-другому, а те кто слышал, не принимали их всерьез, надеясь, что полиция их непременно переловит и искоренит. Жизнь почти без изменений катилась по накатанной дорожке и всем верящим в мудрость властей, казалось, что так всегда и будет.
Однако предсказания не сбылись, благоденствия новое столетие не принесло и неприятности начались с порога. Беда шла за бедой — забастовки, стачки, голод и засухи, и войны тянулись нескончаемой чередой. Оскудела Русь и напряглись ее силы, борясь с врагaми на фронте и в тылу. Сбитое с толку население не знало кого слушать и за кем следовать, а меж тем бытие шло своим чередом как заведено было испокон веков — люди гуляли, влюблялись, женились и плодились. В марте 1905 года, в разгар военных действий, в тот день, когда русские войска оставили Мукден, в Петербурге на Васильевском острове, в 16-й линии в одном из бревенчатых двухэтажных домиков, множеством своим окружавших каменные дворцы и соборы, родился Сережа Кравцов. Схватки у его матушки начались на рассвете. Она больше не могла сдерживаться, слезы текли по щекам и ее охватила паника. Волнение присутствующих усиливалось и напряжение рocло; кто-то начал читать молитву про роды. Мужчин наверх не допускали и они сидели на скамьях в столовой, задравши головы и обратившись в слух. Наталья Андреевна лежала на широкой кровати в спаленке в мезанине и таращилась округлившимися от боли глазами в беленый потолок. Ее свекровь и повитуха суетились рядом, принимая младенца. В безоблачном небе занималась заря и когда первый луч июньского солнца озарил комнатку, раздался пронзительный крик. «Сыночек у тебя родился! Да какой крепенький! Хороший помощник тебе будет!» Повитуха поднесла новорожденного ближе к матери. За окном, выходящим в сад, разгорался день. Послышалось хлопанье крыльев и из густой синевы появился белоснежный голубь. Плавно описав дугу, он сел на раскрытый ставень. Взглянув бусинками ярких глаз на младенца, он быстро заворковал и вздернув свою головку, улетел обратно в недосягаемую вышину. «Знамение это великое, Наталья,» молвила свекровь. «Благополучие ему от Всевышнего во все дни его жития. Кем же станет твое дитятко?» Его измученная мама только счастливо улыбалась. Ее ребеночку было три минуты отроду и жизненный путь его только начался.
«Вот Бог сына послал,» вспотевший, со спутанными волосами поручик распечатал телеграмму, доставленную расторопным ординарцем. «И Сергеем окрестили правильно, все как условились мы с женой.» Улыбка проскользнула по его исхудавшему лицу и сложив лист бумаги, он бережно спрятал его в нагрудный карман. Поручик обвел глазами внутренность фанзы, прилепившейся на откосе хребта Чанбайшан. Свет керосиновой лампы вырывал из темноты фигуры еще трех офицеров в расстегнутых мундирах, обширный стол и на нем разбросанную колоду карт, пачку ассигнаций, полдюжину пустых бутылок, несколько мутных стаканов, тарелки с объедками риса и вареной свинины и полную смятых окурков пепельницу. «Прими поздравления, Паша. Война не навсегда и вы опять будете вместе.» Oфицеры поочередно обнялись с ним. Они разлили красного вина в стаканы и в очередной раз, не присаживаясь, залпом выпили. «Когда мой младшенький родился, вот со мной какой конфуз приключился,» после долгого глубокомысленного молчания, утерев салфеткой сальные губы, поделился один из них — лысеватый, с погонами капитана. Лица его трудно было разглядеть за клубами дыма, которые он непрерывно извергал из своей трубки. «Лежит он на перине, весь вытянулся, пуповину ему еще не отрезали и никак я втолк не могу взять, как он такой длинный, девять месяцев в моей жене вмещался?» «Дамы они существа особенные, нам не чета,» со вздохом высказался другой, тот который пониже и потолще, с напомаженными волосами и тонкими щегольскими усиками. «Они всякую хитрость на все знают. Я немею и трепещу среди нежных созданий. Они такие благоухающие.» Он мечтательно закатил глаза, вздохнул и сладко потянулся. «Господа, давайте продолжим вист,» нетерпеливо вмешался четвертый. «Чей черед сдавать?» «Кажется мой,» новоявленный отец стал тасовать колоду. Его привычные пальцы быстро запорхали. Все вмиг расселись по местам и возобновили игру.
