Интересно, сколько лет он ее носит? На его нищенскую зарплату, наверное, еле-еле сводит концы с концами. Оголяет свои до безобразия волосатые руки, брезгливо морщусь.
— Имя, — произносит твердо, открывает свой блокнот и готовится записывать.
— Мия Картер, — внимательно наблюдаю за его реакцией.
Старый коп тут же поднимает на меня озадаченный взгляд и начинает внимательно рассматривать.
— Сэр, — тихо говорит молодой офицер, продолжающий стоять поодаль от нас, — так это же дочь…
— Что ты сразу замямлил как девчонка? — резко перебивает его начальник и недовольно щурится. — Знаешь, сколько Мий Картер сидело тут передо мной. Врут они все. Знают, чьим именем прикрываться, паршивки.
От его слов улыбаюсь еще шире. Если бы руки не были закованы в наручники, обязательно бы потерла ладони в предвкушении предстоящего зрелища.
— Хватит валять дурака, — устало выдыхает мужчина и приглаживает сальные седые волосы, — или ты называешь свое настоящее имя, или будешь ночевать в камере.
Только хочу открыть рот, чтобы высказать, насколько он мне противен, и послать его к черту, как слышу скрежет железной двери, открывающейся позади меня. Оборачиваюсь и вижу взрослого мужчину, одетого в строгий классический костюм. Он вихрем влетает в комнату, а следом появляется мой отец. Как всегда с надменным выражением, словно ему принадлежит весь мир. Ни один мускул его лица не дергается, когда он видит свою родную дочь, прикованную к металлическому столу. Хмурюсь и сразу же отворачиваюсь от него, пялюсь на свои пальцы, которые начинают бесконтрольно холодеть.
— Господи, — восклицает мужчина, глядя на наручники. — Капитан, немедленно освободите девушку.
— Но, сэр, — возмущается старый коп и резко поднимается со стула.
— Выполняйте приказ, — кричит с такой силой, что аж брызжет слюной, затем поворачивается к отцу и делает жалостливый вид. — Извините за нелепое недоразумение, мистер Картер.
Вот она, моя долгожданная награда: как только капитан слышит очень известную фамилию, припадает ко мне, его пальцы начинают дрожать, и он никак не может справиться с маленьким ключиком. Усмехаюсь, издавая тихий хрип, и внимательно смотрю на нервозного старика.
— Я надеюсь, у вашего сотрудника была весомая причина надеть наручники на мою дочь, шеф, — отец обращается к самому главному с равнодушной интонацией и только на последнем слове делает неприятный акцент.
Специально выделяет его, чтобы мужчина понял, насколько шаткое сейчас его положение. Мне даже становится его немного жаль.
— Что ты там копошишься, — шеф полиции отталкивает копа и принимается самостоятельно воевать с замком.
— Вот и все, — облегченно выдыхает, когда раздается щелчок и мои руки оказываются на свободе.
— Оставьте нас, — медленно произносит отец, ни разу так и не посмотрев на меня.
— Можете поговорить в моем кабинете, мистер Картер, — услужливо ластится шеф полиции и активно машет рукой, выгоняя всех присутствующих.
— Благодарю, — он осматривается, бросает на меня суровый взгляд, означающий только одно, и быстрым шагом покидает обшарпанную комнату.
Потираю затекшие запястья и покорно следую за отцом. Сейчас опять начнет читать свои лекции по поводу моего отвратительного поведения. В любой другой раз я бы с удовольствием послушала и насладилась его бешенством, но сегодня жутко устала. Хочу быстрее поехать домой, принять душ и завалиться спать. Ночь была слишком веселой.
Как только шеф полиции закрывает за нами дверь, делаю глубокий вдох и готовлюсь к нотациям. Не желаю смотреть на отца, медленно расхаживаю по кабинету и рассматриваю награды и дипломы, висящие на стене.
— Я же запретил тебе ездить за рулем, — произносит с ровной интонацией.
— Ты только забрал мои права, — равнодушно пожимаю плечами, подхожу к столу и беру в руку фоторамку, на снимке изображен шеф с семьей: красавица-жена и двое мальчишек, одному на вид лет десять, а второму – лет пятнадцать. — Но ничего не говорил про запрет.
Тишину разрезает недовольный протяжный выдох.
— Хватит прикидываться дурой, — отец начинает нервничать, другие бы и не заметили этого, но уж слишком хорошо я его знаю, — ты прекрасно поняла, что я имел в виду, когда лишил тебя прав.
Ставлю фотографию на место, обхожу стол и сажусь на угол, задираю ноги и кладу их на подлокотник рядом стоящего стула.
— Окей, ты как всегда решил проблему, — говорю холодно и скрещиваю руки на груди. — Теперь я могу поехать домой? Я очень устала.
— Ты устала? — он негодует, в два шага подлетает ко мне и сильно бьет по моим голеням, грубо сбрасывая ноги с кресла. — Нет, Мия! Это я устал! Ты чертовски мне надоела со своими выходками.
