— Мэт, — радостно зову его и с разбега прыгаю на него.
С реакцией у него все хорошо, поэтому он без проблем подхватывает меня под попу и с легкостью удерживает на своем накачанном торсе.
— Мэт, — безостановочно расцеловываю его щеки, — это мама. Мэт, представляешь, Элизабет Фостер – это моя мама.
— Да ну на? — удивленно вскидывает свои широкие брови и прислоняется спиной к машине.
— Да, я сама в шоке, — не могу успокоить свои встревоженные клетки. — Я говорила с ней, вообще она в сознании, но ей приходится притворяться, чтобы отец ее не раскусил. Оказывается, он всем соврал, когда сказал, что мама умерла.
— Стой, — Мэт подозрительно хмурится и опускает меня на землю, — если твоя мать в сознании, значит, кто-то из клиники ей помогает в этом.
— Да, — впиваюсь руками в его напряженные предплечья и наклоняюсь ближе к лицу, перехожу на шепот. — Твоя мама.
— Значит мать в курсе…, — его глаза быстро исследуют мое лицо, словно он о чем-то спешно думает, затем он хватает меня за руку и тащит к входу в клинику. — Пошли, нам надо узнать всю правду.
Он не сбавляет скорости, и я еле успеваю переставлять ноги, чтобы успеть за этой огромной глыбой.
— Мэт! — громко вскрикивает молодая медсестра, когда он как ледокол уверенно пролетает мимо ресепшена, волоча меня за собой.
— Стой, Батлер! — доносится нам в спины. — Я вызываю охрану!
Мне по-настоящему становится страшно, пытаюсь хоть немного притормозить, но с силой Мэта мне, конечно же, не справиться, поэтому остается полностью довериться ему и надеяться, что он сам не наделает глупостей.
Мы вихрем влетаем в одну из дверей, я даже не успеваю прочесть табличку, но сразу же понимаю куда мы пришли.
— Мэт, — удивленно произносит женщина, резко вскакивает с кресла, и я узнаю ее.
Именно она встречала меня, когда амбалы отца привезли сюда мое обездвиженное тело.
Значит, это и есть миссис Батлер, внимательно рассматриваю ошарашенную женщину, Мэт на нее чем-то похож…
— Мам, мы все знаем! — он говорит уверенно и быстро проворачивает щеколду, предусмотрительно замыкая за собой дверь.
— Как вы вообще сюда попали? — она негодует и недовольно хмурится. — Что за бардак творится в моей клинике?
— Мы не уйдем, пока ты нам все не расскажешь, — грубит Мэт и скрещивает руки на груди.
Миссис Батлер осматривает меня, и я нерешительно киваю в качестве приветствия, ей, видимо не привычно видеть меня на своих собственных ногах.
— О чем ты, сынок? — женщина медленно опускается в свое кресло.
— Элизабет Фостер, мать Мии, жива, — Мэт подходит к ее столу и опирается на сжатые кулаки, как глыба нависая над испуганной матерью. — И она содержится в твоей клинике, находясь в здравом уме.
— Как…., — тяжело вздыхает и обхватывает свое лицо ладонями, — дети, дети, куда же вы лезете? Вы разве не понимаете, что это опасно. Майлз Картер, — она бросает на меня встревоженный взгляд, — серьезный человек. Прости, Мия, что так с тобой поступила, я не могла иначе.
— Речь сейчас идет о миссис Картер, — Мэт быстро переключает внимание матери на себя. — Кстати, почему она записана под девичьей фамилией?
— Мистер Картер так приказал сделать, как только она поступила в нашу клинику, — на мое удивление миссис Батлер охотно идет на контакт.
Вдруг в дверь начинает кто-то ломиться и из коридора доносятся глухие крики.
— Быстро откройте дверь! Миссис Батлер, с вами все в порядке?
— О, а вот и охрана подоспела, — усмехается Мэт, — главное, вовремя.
Мать Мэта тут же встает с кресла и быстро направляется к двери, решительно справляется с замком и резко распахивает ее.
— Все в порядке, — произносит строго, внимательно рассматривая встревоженных охранников. — Можете возвращаться на свои посты.
Озадаченные мужчины по очереди заглядывают в кабинет, чтобы убедиться в словах начальницы и сразу покидают коридор.
— Я вас прошу, никому не говорите о том, что вы сегодня узнали, — в ее голосе отчетливо слышится мольба.
— Не волнуйся, мам, — успокаивает ее Мэт и аккуратно приобнимает. — Но ты же понимаешь, что все это неправильно?
— И кто воспитал тебя таким праведным? — произносит с издевкой и усмехается.
Улыбаюсь, глядя на них, сразу чувствуется, что в их семье царит любовь и взаимоуважение.
Я нифига не смыслю в этом дурацком виде спорта. Что за кайф бегать по полю, грубо врезаться в других игроков, вцепившись в кожаный мяч, и стараться пересечь белую линию? Многие вообще играют жестко, только и делают, что толкаются, словно для них это самая важная цель в футболе.
В любой другой момент я бы с радостью встала и покинула стадион, но только не сегодня. Этот день важен для Мэта, сегодня у него просмотр и какая-то крутая Лига должна его отобрать на место в своей команде. Поэтому я покорно сижу на трибуне и наблюдаю, как мой дикий зверь раскидывает щуплых игроков по полю и мчит словно локомотив к белой линии. Глядя, как Мэт в полном обмундировании пролетает, будто цунами, мимо жюри, наполняюсь чувством гордости. Он явно справляется. Это мой самец, наглый, напористый, идущий по головам и добивающийся поставленных целей.
