После изнурительного матча Батлер уверенно направляется ко мне и по пути снимает массивный черный шлем с металлической защитой лица. Подходит к периллам и с легкой усталостью перекидывает руки через них. Внимательно исследую его хмурую гримасу, с кончиков его черных волос падают капельки пота, в целом он весь такой соблазнительный и сексуальный. Батлер игриво щурится, пока я протягиваю руку к нему и аккуратно стираю влажные дорожки салфетками.
Ощущаю беспокойство, которое с каждым днем разрастается во мне все больше, ведь если Мэта примут в Лигу, то мы будем редко видеться, и неизвестно к чему придут наши отношения. И, глядя в уже такие родные зеленые глаза, я решаюсь задать вопрос, который путает мои мысли последние несколько дней:
— Мэт, — проникаю в самую глубь его красивого омута, в котором можно безоговорочно утонуть, — а если тебя примут в эту Лигу, ты уйдешь из «Империала»?
— Нет, — сразу же качает головой, а я облегченно выдыхаю, — я просто буду ездить на тренировки. Ну и на соревнования. Но если честно, я не знаю, Мия, еще не думал, как буду совмещать учебу с футболом. Для начала надо попасть к ним в команду.
— Ты обязательно попадешь, — пытаюсь подбодрить его, ведь так делают любящие люди.
Глажу его щеку и осознаю, что мне до дрожи в пальцах хочется поцеловать его, но я думаю, что сейчас это не уместно, все же решается дальнейшая судьба Батлера. Но Мэт все берет в свои руки и наклоняется ко мне. Его сладкие губы с дикой охотой впиваются в мои, и я, словно поддаваясь его убаюкивающим чарам, придвигаюсь ближе и начинаю активнее засовывать свой заскучавший язык ему в рот. Мне хочется съесть его, как нежный шоколадный пудинг, облизать как вкусный чупа-чупс, смаковать как тягучий мармелад.
— Фурия, — шипит Батлер и с трудом раскрывает глаза, — если ты сейчас не перестанешь, то руководство Лиги увидит мой выпирающий член.
Усмехаюсь от его искренности, только он может вот так просто признаться в том, что хочет меня, и неважно где именно мы находимся в данный момент. Иногда я даже удивляюсь, насколько сильно его возбуждают обыденные вещи… моя растянутая пижама…или обычные джинсы, не обтягивающие бедра… или махровое полотенце, небрежно завязанное на груди… или балахон оверсайз, наспех натянутый на тело.
— Как вспомню, какой сукой ты вчера была, сразу возбуждаюсь, — довольно лыбится.
А ведь вчера мы тусили в клубе и я дерзко дала от ворот поворот одному незнакомому парнише, даже не знаю, откуда он выплыл и когда появился на моих радарах. Злой Батлер внимательно следил, как я втирала бедолаге о том, что он не в моем вкусе. А когда Мэт услышал, что в своем монологе я использовала слова «у меня есть парень и я его очень люблю» вообще растянулся с довольной улыбкой, и его напряжение как ветром сдуло.
— Так ты же в защите, — осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться, что у нашего разговора нет свидетелей. — Никто не увидит твой стояк.
— Детка, это не поможет, — продолжает рассматривать меня, затем его голодный взгляд опускается на мое декольте, мне кажется, что он даже сквозь кофту, а затем и сквозь лифчик проникает внутрь и пожирает мои набухающие сосочки.
От одного его гипнотизирующего взгляда возбуждаюсь. Никто и никогда не хотел меня с такой силой, чтоб аж башню сносило от необузданного порыва. Стоит ему только игриво прищуриться, как внизу живота начинает просыпаться желание и натягивается пружина.
— Поедешь сегодня к матери? — с интересом спрашивает Мэт и встряхивает головой, чтобы убрать с лица опавшие мокрые пряди.
— Да, миссис Батлер обещала, что проведет меня к ней, — на моих губах растягивается счастливая улыбка.
Уже прошло две недели, как я в тихую навещаю маму в клинике. Никто, естественно, об этом не знает. Только Мэт и миссис Батлер.
Вдруг слышу, как взрослый мужчина в спортивном костюме окликает Батлера и он, быстро чмокнув меня в губы, бежит в сторону тренеров, которые на протяжении всей игры внимательно следили за кандидатами. Осматриваюсь по сторонам, на трибунах не так много народа, несколько человек приехали поболеть за своих близких. Поэтому, я, широко расставив ноги, спешно сползаю в пластиковом кресле и устраиваюсь удобнее, еще неизвестно, сколько придется ждать, пока Мэт побеседует с руководством Лиги.
Держу за него кулачки.
— Мам, не понимаю, почему отец так сделал? — смотрю в окно и недовольно хмурюсь.
Она молчит, но я точно знаю, у нее было предостаточно времени, чтобы тщательно обдумать причины такого мерзкого поступка.
— Я полагаю, все было сделано из-за наследства, — ее голос даже не дрожит, и я резко оборачиваюсь к ней, внимательно слежу за спокойной мимикой и поражаюсь ее стойкости. У меня бы уже давно шарики за ролики заехали. — В то время фирма Майлза балансировала на грани банкротства. Он все деньги прокрутил, затем привез меня сюда, закрыл и в последствие объявил умершей. Таким образом, он заполучил все мои деньги.
Все внутренности дрожат от злости.
Да как он мог так поступить? Совсем бездушное чудовище! Из-за какого-то гребанного бабла лишил меня матери.
