– Когда ты не улыбаешься как дурачок и не используешь тупые подкаты. – На меня смотрели его зелёные глаза, и я немного смутилась, хотя не опустила взгляда. И вдруг заметила маленькую родинку под правым глазом, которую видела много раз на плакатах или, когда Гордея показывали по телевизору с лицом на весь экран.
– Прости. Я привык так себя вести, чтобы люди не считали меня надменным идиотом и избалованным мальчиком. Стараюсь быть обычным и веселым, как и все.
– Не думаю, что ты делаешь это только из-за того, чтобы люди не видели в тебе единственного наследника огромной компании, – наконец я отошла от него, поправляя одежду.
– Ого, так ты осведомлена обо мне? – ему явно это понравилось.
– И даже вполне неплохо для того, кто был твоим фанатом.
– Еще одно удивительное открытие. Была фанатом? А сейчас? – улыбка исчезла с его лица.
Переживает, что потерял фаната в моем лице? Он ведь даже ничего не знает обо мне. Таких, как я, миллион. Его любит полстраны и его не должно волновать, что какая-то девчонка из маленького городка вдруг перестала ценить его как кумира.
– Сейчас ты просто мой соперник.
– Вот как. Интересно. Не против пройтись в парке? Хочу тебе поведать одну увлекательную историю о Гордее Филатове. – Он указал рукой в сторону.
Он уже который раз пытался меня вывести на нормальный диалог, а я все нос воротила. Просто не была уверена, что хочу услышать эту историю и вообще о ней что-то знать. Но раз он помог мне, спас от несчастного случая и не дал оказаться на больничной койке, позволю ему выговориться.
– Ладно. Идем.
По его выражению лица было понятно, что он ожидал подобного ответа. Он так чувствовал людей или прекрасно знал, что раз помог мне, то я сделаю ему небольшое одолжение?
– Ну так что? Я внимательно слушаю. – Я пошла медленно по каменной дорожке, которую выложили совсем недавно. Администрация города наконец решила взяться за перестройку некоторых старых домов и привести в порядок общественные места. Это радовало, ведь теперь смотрелось намного лучше, чем в моем детстве.
– Что ж, начну издалека. Маленький мальчик рос в богатой семье и радовался тому, что любые его капризы исполнялись в один миг. Однако ближе к пятнадцати годам он понял, что ему не хватает внимания любимых родителей, которых он видел исключительно по выходным и то на несколько часов, так как потом они вновь возвращались к своим рабочим делам, отгоняя настырного сыночка. Нежность и любовь ему дарили нянечки и домашний персонал. Но этого было недостаточно. После Гордей понял, что ему хочется заниматься чем-то более интересным и занимательным. Он бросил все свои каракули, написание стихов, которые посвящались маме и папе, и вдруг заинтересовался конными скачками. На первый взгляд это выглядело легко и классно. Он нашел себе достойного тренера, который не побоялся принять к себе мальчишку с кучей денег за пазухой и не нарваться на проблемы, если бы его родители об этом прознали. И Гордей начал проводить много времени с лошадьми. Влюбился в это дело, пытался стать самым лучшим из всех, и даже потом его тренера перестал интересовать ежемесячный неприлично огромный гонорар – главное, было сделать мальчишку звездой скачек. Как ты понимаешь, в восемнадцать лет ему удалось попасть на свои первые серьезные скачки. Он боялся, очень сильно переживал. Но стоило ему разогнаться на лошади, как начинал ловить свой кайф от свободы и адреналина, – он очарованно вздохнул, будто сейчас сидел на лошади и испытывал подобное на самом деле. Улыбка то и дело, мелькала на его лице. – А потом появилась слава, любовь фанатов, вечные камеры. А он что? А он улыбался. Гордей надеялся, может, хоть теперь родители его заметят, раз лицо крутили по новостям, да и фамилия светилась почти в каждой статье про конный спорт.
– И что в конечном итоге?
Вместо ответа Филатов горько усмехнулся, поднимая голову к небу и яркому солнцу. И, кажется, я поняла, к чему это было.
– Они назвали меня идиотом, представляешь? Сказали, что вместо этого я мог бы заниматься семейным бизнесом и потихоньку вливаться в их золотое общество, где все друг друга молча ненавидят, а внешне улыбаются, изображая хорошеньких. – Гордей остановился, опустив грустные глаза.
– И поэтому ты сам вечно прикидываешься дурачком?
– Я должен быть дружелюбным и милым, как и всегда. Прессе ни к чему знать о том, что происходит в моей семье. Да и легче от этой информации точно никому не станет.
Я задумалась, громко вздыхая. А ведь он и правда всегда казался милым и хорошим парнем, который искренне любит свое дело. Только вот выяснилось, что на самом деле за этими улыбками скрывается обиженный и недолюбленный ребенок.
– Почему ты вдруг решил мне рассказать об этом? Я ведь тебе никто.
– Мне нужно было высказаться. Прости за это.
– Извиняться не нужно. Надо же кому-то изливать свою душу, – мягко улыбнулась я и продолжила путь по дорожке, которая привела нас в самый центр парка.
