– Я рада, что ты пришла. Мне скучно одной дома. Родители на работе, сериалы уже в глотке стоят, аж глаза стали болеть, – подруга надулась, пытаясь соскочить с кровати и пойти ко мне обниматься, но раз ей нельзя было напрягаться, я усадила ее обратно, пока она не упала, и присела на краешек кровати, положив рядом пакет с продуктами.
– Я тут тебе вкусняшек купила, – я показала содержимое пакета и увидела, как ее глаза весело засияли. Я ведь знала, что она любит сладенькое и редко когда отказывается его принимать, хотя порой просит не дразнить ее всякими шоколадками и конфетами, так как продолжает бояться еще большего набора веса.
– Ну ты как всегда, самое любимое.
– А как иначе? Ты мне тоже много чего покупала, когда я не выходила из дома, – хихикнув, я обняла крепко подругу, понимая, что ей нужна поддержка и забота. – Как твоя нога?
– Уже не болит, но наступать неприятно. Стараюсь совсем не лежать камнем, немного двигаться. Не хочу стать обузой для родителей, – Аня вздохнула, положив мне голову на плечо. Я погладила ее шелковым волосам.
– Ты никогда не будешь обузой для собственных родителей. Ты у них единственная дочь, они тебя очень сильно любят и ценят.
– И все же постараюсь не доставлять им проблем. Знаешь, что я решила? Если ты все-таки вы- играешь призовой фонд, я возьму свои небольшие накопления и поеду вместе с тобой.
– Что? Ты не хочешь остаться здесь?
– Не хочу остаться здесь одна, без тебя. Мы и так три года были порознь, и я поняла, что меня это не устраивает
Я посмотрела на Аню. Та подняла на меня свои печальные глаза.
Я ее понимала. Мне самой было трудно без подруги, пусть разговоры по видеосвязи нас немного и спасали. Мы подружились с Аней еще в первом классе, когда я упиралась и не хотела идти в школу.
Папа боролся со мной и моим характером как мог, но сказал, что, возможно, мне удастся найти еще каких-нибудь друзей, кроме Юлиана, с который мы познакомились накануне. Я тогда от него не отходила ни на метр. Долго обижалась на папу, но все же решилась пойти на первое сентября вместе с соседскими детишками. Там я случайно столкнулась в коридоре с полненькой девчушкой, которая горько плакала. Оказывается, ее уже успел обидеть кто-то из нашего класса, посмеявшись над внешним видом.
Анька была одета в миленькую школьную форму и белые гольфы. А длинные тонкие волосы были собраны в два хвостика по бокам, завязанные красными атласными лентами. Для меня она была одной из самых красивых девочек, каких я вообще встречала.
Так мы и познакомились. Стали держаться вместе, и я частенько ее защищала от нападок мальчишек из класса или параллели. После Смолец на- училась сама стоять за себя горой и давать отпор надоедливым детям.
В девятом классе подруга подросла, фигура стала более округлой и привлекательной. Она за лето научилась краситься, укладывать аккуратно волосы и стильно одеваться. Тогда наши мальчики стали обращать на нее внимание, извиняться за то, что раньше дразнили пончиком. Однако Аня была злопамятная и отшивала каждого, кто подходил к ней. Даже высоких и симпатичных одиннадцатиклассников.
На тот момент я была очарована Сашкой, так что мне было плевать на парней. Да и на меня в школе особо никто не обращал внимания, кроме Юлиана, который навещал меня после каждого урока. Мы учились в параллельных классах. Некоторых это смущало, мол, влюбился мальчишка в рыжую бестию. Даже учителя шушукались между собой.
Смолец, когда уехала в колледж учиться, даже там не стала ни с кем встречаться, занимаясь своим творчеством. Я еще удивлялась, как ей удается сдерживаться при виде красивых парней, которые пытались за ней ухаживать, звали в кино и даже задаривали цветами. Но Аня была непреклонна. До настоящего момента.
Я видела ее влюбленный взгляд в сторону Дёмина. Мне очень хотелось бы поделиться с ней тем, что Степа совсем не та кандидатура, которая ей нужна на роль парня. Но меня грызло чувство, что если я расскажу, то совсем расстрою подругу. Она и так в последнее время ходила грустной.
– Ты взяла номер Степы?
– Откуда ты знаешь? – Аня невинно хлопала глазками.
– Знаю. Ну так что? Общаетесь?
– Да. Он хороший собеседник. И с ним много о чем можно поговорить, кроме лошадей, – она мечтательно улыбнулась, сдавливая в своих объятиях плюшевого медведя.
– Смотрю, кто-то влюбился, – я легонько толкнула подругу в плечо.
– Не говори ерунды. Он симпатичный – да, но я вижу его, только как друга.
– Правда? – я поиграла бровями, сдерживая смех.
– Да! Это как ваша дружба с Юлианом!
– У нас давно нет никакой дружбы. – Встав с кровати, я открыла балконную дверь и вышла на улицу. Вид на город открывался замечательный.
– Слушай, ты только не обижайся, но я спрошу. Почему вы не можете спокойно сесть и поговорить? Вам давно не по семнадцать, вы не дети, а взрослые люди. – Подруга еле доковыляла до балкона и оперлась на окно, вздыхая.
– Мы не можем. Либо он начинает меня бесить, либо я его. В этом случае я ему быстрее врежу, чем начну вести диалог.
