– Чего тебе надо? – Я открыла окно и вылезла оттуда наполовину, смотря на него с недовольством. А потом почувствовала, как мое сердцебиение учащается.
Какого черта?
Я быстро выбежала на улицу. Ноги сами несли меня вниз по лестнице. Я надела уличные резиновые тапочки, которые мы используем для нашего маленького огорода и побежала на задний двор, едва не спотыкаясь на ровном месте.
– Сейчас убьешься! – Юлиан подхватил меня за руку, когда я завернула за угол, и удержал на ногах. Я подняла глаза и уже более подробно смогла рассмотреть его синяки и ссадины на лице.
Я выбежала лишь из-за того, что беспокоилась о нем. Кроме той раны на губе, которую мне удалось обработать утром после драки с Гордеем, на его правой щеке красовались несколько кровавых царапин, а на левой – синяк.
– Что случилось? Кто это с тобой сделал? – я трясла его за плечи, даже не понимая того, почему это вообще меня беспокоит.
– Я нашел того, из-за кого Изабелла повредила ногу.
– Как? Кто это? Это ты с ним подрался? – я начинала нервничать, продолжая сжимать его плечи.
– С ним? Откуда ты знаешь, что это и правда был парень? – Юлиан присмотрелся ко мне, слегка склоняясь вниз. Я прикусила язык зубами, понимая, что выдала себя с потрохами. Третьяков прожигал меня глазами и начинал надвигаться, припирая к стене дома.
Я ойкнула, потирая затылок, но зрительного контакта с парнем не разорвала.
– Знаю. Со мной поделились, что это был кто-то из наших всадников. И явно не девушка, потому что в конюшне из женского пола занимаюсь только я и твоя знакомая.
Я имела в виду одну девушку из их общей компании, куда влился Третьяков вместе с Дёминым. Женя Коновалова. Мы пересекались буквально несколько раз за все это время, но она выглядела как маленький и милый ангелочек, который даже и мухи не обидит. Она хихикала над глупыми шутками Степы и порой в ее взгляде проскальзывала чистая влюбленность. Замечал ли это Дёмин?
– И кто источник? Может, этот человек тоже замешан? – Юлиан щурился, подходил еще ближе, и я начинала чувствовать его жар. Каждый раз между нами обстановка как-то странно накалялась, и я до сих пор не могла понять, почему мое тело так реагирует на него?
Я покрылась мурашками, а мое дыхание участилось. Вроде как не хотелось, чтобы он подходил ко мне настолько близко. Но когда Юлиан все равно делает так, как ему хочется, прижимая меня чуть ли не ко всем поверхностям этого мира, я понимаю, что мысли в голове путаются.
– Этот человек здесь ни при чем – сказала я. – Просто стал невольным свидетелем преступления.
– Вот как. В любом случае виновник получил свое.
– Так кто это был? Я его знаю?
Юлиан отвел глаза в сторону, будто ему не хотелось раскрывать личность этого человека. Я предположила лишь, что они знакомы.
– Юлиан? Кто? Я должна знать! – я немного напряглась, поддаваясь вперед. Раз он любит создавать неловкость между нами, то, значит, и мне разрешено использовать этот метод, чтобы добиться ответа.
Но он категорически не желал отвечать.
Я положила свою ладонь ему на больную щеку, отчего тот недовольно скривился, и повернула его лицо обратно к себе, чтобы узнать правду. Мы вновь встретились взглядами. Глубина его голубых глаз меня поразила. Раньше мне не удавалось настолько подробно их рассматривать, я каждый раз отворачивалась от его настойчивого взгляда.
– Это был Гена, – вижу, как нервно дернулся кадык парня, сдерживая новый порыв злости.
– Гена?
Не успевает Третьяков мне ответить, как я затыкаю ему рот ладонью, выковыривая из своей памяти все события, связанные с компанией парня. Эта шайка. Как Юлиан вообще с ними сдружился?
Гена Харитонов – дружок Дёмина, который не раз подшучивал надо мной и подбивал на всякие пари чуть ли не каждого всадника. Он считал себя ничуть не хуже Юлиана, не сомневаясь в своих способностях. Однако, если вспомнить нашу таблицу с баллами – ее тренеры завели для повышения мотивации, то Харитонов был самым худшим по всем показателям.
Но произошло так, что причиной его злости стала почему-то моя лошадь.
– Но почему? Что ему сделала Изабелла?
– Не она. Он это сделал из-за тебя, – Третьяков говорил совершенно серьёзно, а я стояла на одном месте и не понимала, когда успела насолить Гене, так как мы почти никогда не общались наедине, я лишь изредка получала от него необоснованную критику на тренировках.
Мне казалось, что Дёмин самый противный там, но нашелся тот, кто оказался в несколько раз хуже. Тот, кто больше всех говорит и мало делает. Поражаюсь, как его еще не выгнали за плохие результаты.
– Я? Что я ему сделала? Мы даже толком не знакомы, – возмущаюсь я, активно жестикулируя руками.
