– Еще как помню. Ты тогда вообще лошадей боялась как огня, хотя больше всех кричала, как ты их любишь. Но Юлиан тебе здорово помог справиться со страхом, – тренер не зря упомянул это, ведь тогда Третьяков уже занимался верховой ездой и освоил базовые навыки. Вот и стал мне помогать, чтобы я могла ездить вместе с ним на пару. Да и про мою мечту прекрасно знал. Ему было весело наблюдать за моими тщетными попытками залезть в седло.
– В общем, пока отдыхай. Даю тебе пару дней отпуска. Так сказать, переварить информацию, набраться мотивации и сил.
– Что? Но разве так можно? – Я завела Демона в денник, расчехляя амуницию.
– Я так сказал. Вижу, как ты устала за последние дни, – мужчина потрепал меня по рыжей шевелюре и по-доброму улыбнулся. Он всегда относился ко мне как к своей родной дочери.
– Поняла вас. Кстати, не хотите сегодня с нами поехать на речку? Там будут почти все, – я захлопала глазками, сложив руки перед собой будто в мольбе.
– Ну нет, вы, молодежь, сами отдыхайте, а мой отдых – провести время с дочкой.
– Аделина в порядке? – вдруг задала я вопрос, а после прикусила свой язык.
– Да, все хорошо. Почему ты спрашиваешь? – тренер нахмурился, а я глупо улыбнулась, пытаясь вырулить из ситуации.
– Да так, все же возраст. И видитесь редко.
– Это точно подмечено. Возраст у нее еще тот, оторва теперь. Но все же вижу, как ей трудно с матерью и отчимом. Она скучает по мне, вечерами нежится, говорит, чтобы я забрал ее к себе, а я не могу позволить такую роскошь, потому что совсем нет времени. Не дай бог что случится, пока меня не будет дома. Даже телефона никогда нет в руках.
Анатолий Дмитриевич совсем поник. По нему было видно, что он очень любит единственную дочь, и это мне напоминает наши с папой отношения. Когда мы остались одни, когда он понял, что придется растить дочь самому и это уж точно не так просто.
Если бы не бабушка с дедушкой, которые столько лет нам помогали встать крепко на ноги, купить свой дом, найти достойную работу, к которой лежала душа, то не знаю, чтобы мы вообще делали.
Раньше я ныла, что оказалась в этом городе среди людей, которых вообще не знаю, как не любила детский садик и своих воспитателей. Но все изменилось с появлением в моей жизни лошадей, Юлиана и Ани. Тех, кем я сильно дорожу.
– У вас все обязательно будет хорошо. Аделина прекрасная девочка и понимает, как вам трудно. – Я обняла тренера, чтобы хоть немного его поддержать в такую минуту.
– Егорова, ты сама еще малышка, а так рассуждаешь.
– Анатолий Дмитриевич, мне уже так-то за двадцать. Я человек взрослый и самостоятельный, – наигранно обидевшись, говорю я, но понимаю, что это было сказано исключительно от сердца.
– Для нас с Мариной Эдуардовной ты всегда будешь маленькой семилеткой, которая любила проникнуть втихую на конюшню, чтобы поглазеть на лошадей, – он рассмеялся и похлопал меня по спине. – Беги давай. Жду через два дня с полными силами и вагоном мотивации на победу.
Кивнув, я унесла амуницию на место и отвела лошадь на купание, так как жара на улице стояла неимоверная, да еще и после трудной тренировки. Завидев отца, вприпрыжку добежала до него, вручая поводья.
– О, солнышко, как прошла тренировка? – Мы с папой с утра не виделись, так как он снова убежал на работу раньше всех. Я ночью слышала, как он начинает кашлять сильнее, поэтому немного переживала за его состояние. Но папа выглядел вполне здоровым и бодрым.
– Как обычно: много всего предстоит изучать заново, учить Демона смирению и контролю, но он пока не хочет.
– Прыткий малый. Ну ничего, ты сможешь, – его улыбка вселяла в меня уверенность.
– Пап, пообещай, что завтра сходишь в больницу? Мне не нравится твой кашель.
– Спорить не буду! Возьму выходной и схожу, – он приобнял меня и смачно чмокнул в щеку, а после решил применить свою любимую щекотку, чтобы хоть немного меня развеселить, хотя знает, как я ее ненавижу.
– Ну пап, хватит! Вечером буду поздно, мы собираемся поехать на речку и пожарить шашлыки.
– Только держи при себе телефон и будь осторожна, ладно? – Я кивнула в ответ.
Я стояла перед домом Смолец, пытаясь добиться того, чтобы мне открыли дверь. Но никто не открывал. Родителей подруги, видимо, не было дома, а сама Анька либо зависала со своим мольбертом и совсем не слышала звонка, либо болтала без умолку с Дёминым.
Если бы я не была в летнем платье, то уже бы перелезла через их забор, который был не слишком высоким. Я огляделась вокруг: вроде никого рядом не было. Перекинув тонкую лямку сумочки через плечо, я отошла чуть подальше, прикидывая, через какое место лучше будет перебраться. И только я разогналась и решилась на отчаянный шаг, как вдруг увидела, что калитку открывает радостная Аня.
– Дорогая, тебя не учили трубку брать?
– Прости, цветочек! Я…
– Болтала со Степой, да? – нахмурилась я.
