Для моего бедного мозга это сейчас слишком сложная задачка. Впрочем, мне еще есть чем заняться. Пять светлых волосков в кармане моего комбинезона ждут своего часа – слегка присыпанные песком, но целые и невредимые.
Я кладу их в конверт и ищу в интернете ближайшую лабораторию, где можно сделать тест на установление родства. Я нахожу место под названием «Экспресс-Лаб», и это именно то, что мне нужно: «Комплексное тестирование, моментальный результат. Можно без записи!» Идеально.
Я еду туда, зажав в своем потном кулачке конверт с похищенной ДНК.
Я так и не приняла душ, не переоделась и не смыла макияж с лица, так что выгляжу куда менее симпатично, чем вчера вечером. Но мне плевать. Я отлично вписываюсь в очередь из людей, ожидающих принудительного тестирования на наркотики и алкоголь.
Я протягиваю конверт лаборантке. Она надевает перчатки, вытаскивает пинцетом волоски из конверта, подносит их к яркому флуоресцентному свету и прищуривается.
– Обычно мы просим от семи до десяти волосков, – сообщает она. – Но у вас осталось несколько приличных фолликулов. Может сработать.
– От второго человека у меня зубная щетка, – говорю я.
Я передаю ей щетку Вика в полиэтиленовом пакете. Я, конечно, могла бы взять у него мазок изо рта, но брата я хочу посвящать в это не больше, чем Беллу. Он настаивает, что не хочет ничего знать о биологическом отце. И, возможно, это действительно так. Но Вику нужны деньги на учебу. Мы слишком бедные, чтобы быть гордыми.
– Я хочу знать степень родства, – говорю я лаборантке. – Если она есть.
– Без проблем, – отвечает она. – Это займет пару часов, если будет достаточно ДНК, чтобы проверить по системе.
– Хорошо, – говорю я. – Я подожду.
Я прохожу в комнату ожидания и занимаю кресло в углу, чтобы прислониться к стенке и немного поспать. Несколько раз мне даже удается задремать, чтобы тут же проснуться от громогласного крика администраторши, которая объявляет фамилии клиентов раз в десять громче, чем того требуют размеры помещения.
По крайней мере, здесь есть кулер. Я выпила уже стаканов восемь воды и несколько раз сходила в туалет.
– Ты полурыба? – шутит пожилой мужчина, когда я в пятый или шестой раз иду пить.
– Если бы, – тяжко вздыхаю я. – Тогда я не слышала бы криков этой сестры Рэтчед[47].
– Нагорски! – изо всех сил вопит администраторша, отчего даже дрожат стекла в окнах.
– Мне повезло быть глухим, – безмятежно говорит старичок. – Я просто убавил мощность в слуховом аппарате.
Еще через час администраторша кричит: «Ривера!»
Услышав свою фамилию, я подскакиваю, чтобы заплатить сто сорок девять долларов и получить результат.
У меня нет налички, так что я вынуждена расплатиться кредиткой. Приходится перепробовать несколько карт, прежде чем на одной находятся деньги.
– Вам бы пополнить эти карты, – советует мне администратор, когда по «Мастеркард» наконец проходит оплата. – Задолженности не красят вашу кредитную историю.
– У нас с банком такая веселая игра, – говорю я. – Люблю подержать его в неведении.
Женщина прищуривается, пытаясь понять, насколько я серьезна.
– Финансовая благонадежность не повод для шуток, юная леди.
– Вы совершенно правы, – говорю я, забирая у нее из рук конверт с результатами. – Я закрою все кредиты, как только выиграю в лотерею.
Я выхожу, чтобы открыть конверт.
Мне страшно, и руки немного дрожат.
Я прошла через все это, чтобы доказать, что я права. Но на самом деле мне бы хотелось, чтобы все оказалось неправдой. Последние пятнадцать лет Вик был только нашим с папой. Центр нашей вселенной. Мы любили его до безумия. На Хэллоуин папа сделал ему костюм трансформера, который действительно превращался из робота в пожарную машину. Каждый день я готовила ему в школу ланч и рисовала маленькие картиночки на пакете, чтобы повеселить брата. Мы планировали его дни рождения и подарки на Рождество. Мы ходили всей семьей на игры «Чикаго Кабс» – на худшие места, конечно, но это было неважно, потому что нам было хорошо вместе. Мы были довольны своей галеркой и горячими хот-догами.
И почему я решила, что разрушить все это – хорошая идея?
Вот только мы с отцом идем ко дну. И я не могу допустить, чтобы Вик тонул вместе с нами. Если наша семья не может дать ему будущее, которое брат заслуживает, тогда это должен сделать кто-то другой.
Так что я открываю конверт и достаю результаты.
У меня уходит минута, чтобы осознать написанное.
