Я видел, как он вручал медаль Логану Шульцу.
Сегодня мы грабим банк.
Мне самой в это не верится. Стоя посреди крошечной обшарпанной кухни, где все кажется таким прозаичным и знакомым, я не могу представить, что могу делать что-то кроме привычной готовки, уборки или работы в мастерской.
И все же сегодня я из (почти) законопослушной гражданки превращусь в настоящую преступницу.
Мы с Неро разработали план. Я знаю в точности, что должна делать.
Но я все равно волнуюсь, что в любую секунду все может пойти не так. Стоит мне упустить хоть одну деталь. Стоит сделать хоть одну ошибку…
Нет. Этому не бывать.
Перед глазами встает картинка из детства – папа впервые показывает мне, как разбирать и собирать двигатель.
План – это один большой двигатель. Я должна действовать исключительно методично и аккуратно.
Первую половину дня я проживаю как на иголках. Напоминаю Вику, что после школы у него смена в магазине. Проверяю, чтобы брат не забыл свой ланч в холодильнике. Приношу папе завтрак в постель. Меняю пару тормозных колодок в мастерской. Затем готовлю папе обед. На этот раз ему хватает сил поесть со мной за столом.
– Ты в порядке,
– Конечно нет, – отвечаю я. – Ты же знаешь, что я никогда не болею.
– Болеешь, – грустно улыбается папа. – Просто никогда не жалуешься.
– Сегодня вечером меня нет будет, – говорю я. – Вик будет на работе – ты справишься один?
– Абсолютно, – отвечает отец. – Тебе не нужно нянчиться со мной, малышка. Мне лучше с каждым днем. Скоро я уже смогу работать внизу.
Глядя на то, с каким трудом он ходит по квартире, я сильно в этом сомневаюсь. Но рада его оптимизму.
– Звони, если что-то понадобится, – говорю я.
– Все будет в порядке. Посмотрю по телику «Однажды в Голливуде». Вот уж где шикарные тачки. Тарантино любит классику. Я читал, что он задействовал две тысячи автомобилей только ради заднего фона. Помнишь, на чем ездил Брэд Питт?
– Не знаю. – Мы с папой и братом ходили на этот фильм в кинотеатр. Сидели зачарованные весь сеанс. Не только машинами, но и тем, как нас затянуло в атмосферу 1969 года, словно мы прожили там с первой до последней секунды. – О, погоди! – говорю я. – Это был «Кадиллак»?
– Точно! – широко улыбается отец. – «Девилль» 1966 года. Тот же автомобиль, что Тарантино снимал в «Бешеных псах».
– Откуда ты знаешь?
– Прочитал в газете, пока стоял в очереди в продуктовом. Не сейчас, конечно. А когда еще ходил за продуктами.
– Хорошо бы тебе снова начать за ними ходить, пап. А то я вечно забываю купить молока, а когда прошу Вика захватить по пути, он приносит какую-то гадкую розовую жижу. Добавляет ее в хлопья и повсюду. Отвратительно.
– Нам нужно показать его врачу, – соглашается папа, удрученно качая головой.
Я так счастлива видеть, что он снова шутит. Я тянусь к отцу через стол, чтобы обнять, не обращая внимания на то, что я вся перепачкана, а он все еще слаб.
– Хорошо провести время на свидании, – подмигивая, говорит папа.
– Это не свидание, – краснею я.
– Конечно-конечно, – говорит он. – Я просто рад, что ты сходишь проветриться. Ты заслужила это, Камилла.
– Спасибо, папа.
Глупо, конечно, но от папиного напутствия мне действительно становится легче. Я спускаюсь в мастерскую, чтобы завершить работу, затем принимаю душ и переодеваюсь.
И теперь я готова звонить Шульцу.
В трубке раздается несколько гудков. Я ерзаю, волнуясь, что он не ответит. Возможно, полицейский зол на меня за то, что в последнее время я игнорировала его звонки и сообщения.
Наконец я слышу знакомую медлительную манеру:
– Надеюсь, это что-то стоящее.
– Еще как, – говорю я. – Я узнала, где Ливай делает свой товар.
– Ты уверена? – спрашивает Шульц, не скрывая радости.
– Более чем.
– Ты в мастерской? Я подъеду.
– Да, – отвечаю я. – Увидимся через минуту.
Спустя сорок минут я уже в полицейском участке, куда меня через задний вход провел Шульц.
Я стою без футболки, чтобы полицейская могла приклеить мне липкой лентой микрофон между грудей.
– У вас нет чего-то понадежнее? – спрашиваю я Шульца.
– Это лучший способ, – говорит он. – Раньше эти устройства были в четыре раза больше. А теперь передатчик, микрофон и аккумулятор на тебе не превышают размеров зажигалки.
– Просто… у меня такое чувство, будто кто-то их увидит.
– Не-а, – отвечает Шульц, скользя взглядом по моей груди. – У тебя довольно большая… ложбинка, чтобы хорошенько все скрыть.
Полицейская сердито прищуривается и бросает на офицера мрачный взгляд, но тот даже не замечает.
– Как я узнаю, что вы собираетесь вломиться? – спрашиваю я.
– Мы не можем сносить дверь просто так. Ливай должен отвести тебя в свою лабораторию. Тебе нужно будет добиться, чтобы он изобличил себя на записи.
– А что, если у меня не получится?
– Тогда ты сама по себе, – холодно улыбается Шульц.
– Ты готова, – говорит полицейская.
